В боях рожденная...
Шрифт:
У противника, вероятно, создалось впечатление, что господский двор еще ночью оставлен русскими. Они ускорили шаг и, почти прекратив огонь, рысцой двинулись к окраинам двора Генрих.
Лещенко дал знак радисту, и тот немедленно передал условный сигнал. Минуты две спустя из-за крайних домиков господского двора навстречу фашистам выскочили бронетранспортеры и танковые тягачи, на броне которых сидели автоматчики и пулеметчики. Миновав сделанные еще ночью проходы через позиции своей пехоты, машины врезались в цепи неприятельских солдат и, развернувшись, стали давить противника колесами и гусеницами. Гвардейцы-автоматчики стреляли длинными очередями с обоих бортов, заработали пулеметы
Первая атака врага была отбита. Кукурузное поле, развороченное гусеницами тягачей и бронетранспортеров, было завалено трупами вражеских солдат — их насчитали более сотни.
В середине дня фашисты атаковали Генрих еще раз — и снова были вынуждены отойти. Потом началась третья атака, а уже в сумерках — четвертая. Ряды гвардейцев заметно поредели; в бой были брошены охрана штаба, красноармейцы тыловых подразделений, все офицеры штаба.
Когда наблюдатели доложили гвардии подполковнику Лещенко, что за ближайшей высоткой накапливается немецкая пехота, командир полка вызвал водителей двух тягачей — сержантов Фролова и Щекина и приказал им обойти высотку, ударить противнику в тыл. На малом газу, по неглубокой заснеженной лощине тягачи с десантом автоматчиков обошли высоту и на полной скорости двинулись прямо к ничего не подозревавшим гитлеровцам. Щекин и Фролов давили солдат противника гусеницами, а автоматчики уничтожали меткими очередями.
Ударный отряд фашистов был рассеян, его атака сорвана.
Вскоре танкисты Лещенко получили очень важное задание командования корпуса. Начальнику разведки стало известно, что у гитлеровцев появилось новое стрелковое оружие. Естественно, нам нужно было получить несколько образцов. Поэтому Лещенко был передан приказ взять несколько «языков» с оружием.
Задание выполнил капитан Боровский. На танковом тягаче капитан врезался в строй атакующих и начал «отлавливать „языков“». Боровский и два помогавших ему гвардейца хватали гитлеровцев за головы и втягивали их в тягач — ноги пленников торчали над бортом машины. Всего таким образом было схвачено семь человек — все они были вооружены автоматическими винтовками, нового, тогда неизвестного нам образца.
В боях, которые разгорелись в районе между двумя озерами, гвардейцы корпуса сражались так же самоотверженно и искусно, как и прежде. 10 марта мне доложили о героических действиях танкового экипажа под командованием гвардии младшего лейтенанта Пружинина. Его танк 8 марта простоял на высоте, поросшей редкими деревьями и невысоким кустарником. С этой позиции хорошо просматривалась дорога, ведущая к оборонительным позициям 18-го танкового полка и мотострелковых батальонов. Танк прикрывали отделение автоматчиков и пулеметный расчет. День и ночь 8 марта прошли спокойно. Пружинину и всем танкистам его экипажа удалось даже по очереди вздремнуть. Залезали погреться в танк и автоматчики — тоже по очереди, потому что наблюдение за противником не прекращалось ни на минуту.
Серый, мокрый рассвет вставал над землей медленно. Пружинин прислушался: где-то далеко во вражеском тылу ударили орудия. Снаряды начали рваться справа, как и вчера, на окраинах господского двора Генрих. Это была артподготовка, за которой должна была последовать атака пехоты. Так и случилось: гитлеровцы появились на дороге и, развернувшись по обе стороны от нее, крадучись, без выстрелов
— Внимание, — предупредил Пружинин подчиненных, — огонь только по моей команде!
Наклонившись к прицелу, он ждал приближения немцев. Вот они уже совсем близко — можно различить их напряженные лица, посиневшие от холода губы.
Дальше подпускать нельзя. Пружинин нажал кнопку орудийного электроспуска. Выстрел танковой пушки был сигналом для пехотинцев прикрытия — автоматчиков и пулеметного расчета. С близкой дистанции они открыли губительный огонь по вражеской пехоте.
Атакующие откатились, но скоро снова полезли к вершине высоты. Так продолжалось несколько раз, и каждый раз они вынуждены были отходить, оставляя десятки убитых. Ночью немцам удалось окружить высотку. Они лезли на нее со всех сторон. Автоматчики и пулеметный расчет отбивали их натиск то справа, то слева, то с тыла. Полный боекомплект израсходовал пулеметчик танка. Гитлеровцы доходили почти до самой машины. Тогда экипаж Пружинина, высовываясь из люков, забрасывал их гранатами. Лишь перед самым рассветом противник выдохся и прекратил штурм.
С рассветом к высоте незаметно подкралось вражеское штурмовое орудие «фердинанд». Самоходка остановилась на дороге, подняв длинный ствол пушки с муфтой дульного тормоза. Расстояние между машинами было небольшим, и выстреливший первым мог рассчитывать на победу в поединке.
— Бронебойным! — скомандовал командир танка.
Орудие нашего танка выстрелило первым, но снаряд цель не поразил. И вражеские артиллеристы тоже промахнулись — снаряд попал в скат высоты и с визгом отрекошетил в сторону. Второй снаряд Пружинина ударил «фердинанда» точно в лоб. Полыхнул разрыв, орудийный ствол упал.
Днем ни танкистам, ни прикрывавшим их пехотинцам не было ни минуты передышки. Опять пришлось отбиваться от наседавших автоматчиков неприятеля. Гитлеровцы успокоились только к вечеру, окружив гвардейцев со всех сторон, и стали ждать утра.
О действиях гвардейцев на этой высоте я узнал ночью, когда там наступило затишье, и сразу же приказал передать Пружинину благодарность и пожелание успехов. В ответ он передал радиограмму: «Машина находится в засаде. Чувствуем себя хорошо. Продолжаем вести бой по уничтожению врага. Сегодня немецкая пехота дважды подходила к нам, но оба раза была отбита пулеметным огнем. Экипаж заверяет командование, что не отступит ни шагу назад, не пропустит через свой рубеж ни одного вражеского танка и солдата».
Утром эта радиограмма была напечатана в корпусной газете. И рядом с ней моя — ответная: «Желаю вам здоровья и дальнейших успехов в борьбе с врагом. За отличные боевые действия, за стойкость и мужество объявляю благодарность всему составу экипажа».
Еще двое суток пробыл экипаж Пружинина в окружении немецких автоматчиков, прикрывая дорогу в тылу бригады. Потеряв надежду захватить танк и его экипаж, противник отвел свою пехоту и решил уничтожить защитников высоты артиллерийским огнем.
Когда утихла артиллерийская канонада, выяснилось, что танк Пружинина поврежден, а оставшиеся в живых защитники высоты ранены. Из резерва бригады им немедленно было выделено подкрепление. На высоту к Пружинину выехал с подмогой начальник политотдела бригады гвардии подполковник Сокольчик. Раненного, потерявшего сознание младшего лейтенанта Пружинина бережно вынесли из разбитой машины и отправили в медсанбат.
Умело взаимодействуя друг с другом, отражали в эти мартовские дни атаки противника танкисты роты, которой командовал гвардии старший лейтенант Ермоленко.