Чтение онлайн

— Но это теперь. А летом, когда ты строил дом, наверное, немного по-другому относился к влюбленным?

— Да, ты права, — кивая головой, невесело подтвердил Гандерас. — Тогда они только-только поженились. Я любил их, а они любили друг друга. И когда замечал их вместе, то чувствовал… — Антонио замолчал, подбирая нужное слово.

—…Чувствовал себя ужасно одиноким, — закончила фразу Натали.

— Вот именно, одиноким и никому не нужным. Правда, я не завидовал, просто… — В воздухе снова повисла пауза.

Гандерас пытался объяснить свое состояние,

в котором сам не разобрался. Тогда он не осознал причину переживаний, лишь испытывал страшную боль и обиду, желание бежать. Все равно куда, главное, подальше от близких людей, которые не нуждались больше ни в его помощи, ни в дружбе, ни в любви.

Однако Натали снова пришла ему на помощь. Оказывается, она понимала его страдания гораздо лучше, чем он.

— Видимо, каждый раз, когда ты смотрел на счастливые лица молодоженов, тебя мучил один и тот же вопрос: сможешь ли ты когда-нибудь оказаться на их месте?

Антонио закрыл глаза. И как только Натали удается так легко и точно читать его мысли? — подумал он. Казалось, она видела его насквозь. Вслух же Антонио сказал:

— Да, ты права.

— Я знаю, как ты переживал тогда, потому что сейчас со мной происходит то же самое. Но только мне не предстоит размышлять о том, смогу ли я быть счастлива. Ведь я уже полюбила. Я люблю тебя, слышишь? Люблю!

— Не говори об этом, моя малышка, — попытался остановить ее Антонио, гладя по щеке тыльной стороной ладони.

— Но почему? — возмутилась Натали, и ее голос задрожал. — Почему ты постоянно запрещаешь мне высказывать свои чувства?

Гандерас обвил руками ее талию и прижал спиной к себе, не давая возможности повернуться лицом. Он боялся, что, увидев бездонные, как море, глаза, снова захочет окунуться в их полную тайн глубину. И тогда никогда не отпустит эту женщину, ибо только рядом с ней пробуждается необыкновенная жажда смеяться, любить, жить. Однако Антонио приказал себе не расслабляться, сознавая, что не имеет права удерживать ее только потому, что с Натали ему очень хорошо.

— Пойми, ты испытываешь не любовь, а лишь благодарность, смешанную со страстью. Точно так же ты отнеслась бы к любому другому мужчине, который спас тебя. А он, как и я, тоже не удержался бы от искушения овладеть тобой, прелестным и совершенно беззащитным существом.

Натали поразили горечь и раскаяние, прозвучавшие в словах Антонио, и она поспешила убедить его, что он не прав.

— Ты ошибаешься, думая…

— Не продолжай, — перебил Натали Гандерас. — Ты красивая, умная, сексуально привлекательная, к несчастью, вышла замуж за того, кто в силу других склонностей не оценил тебя по достоинству. Что касается меня, то, поверь, прекраснее женщины я не встречал. Я никогда не забуду наш райский сад. Так же как твой смех, твою искренность и чувственность. Я буду помнить тебя до конца своих дней.

А про себя добавил: твое имя — последнее слово, которое я произнесу в этой жизни. А высказать подобное вслух — значит снова ограничить ее свободу, вызвать у нее жалость и сострадание.

Нет, пора вернуть богам их подарок, объяснить Натали, что она совершенно свободна и ей незачем томиться в плену воображаемого чувства.

— Ты уже сполна отблагодарила меня и ничем мне не обязана, — продолжал Гандерас, не давая Натали возможности возразить. — Нас свел случай. Среди обезумевшего моря по воле судьбы на яхте оказались только ты и я, женщина и мужчина. Я помог тебе, а ты в ответ решила облегчить мою участь. Если бы мы встретились в другое время, в другом месте, ты бы даже не взглянула в мою сторону. А если бы и заметила, то лишь для того, чтобы тут же отвернуться.

— Нет! Нет! Неправда! — негодовала Натали, пытаясь выскользнуть из прочного кольца сковавших ее рук и повернуться к Антонио. — Я всю жизнь мечтала только о таком мужчине и узнала бы тебя среди тысячи лиц. Я готова бросить самые неотложные дела, забыть о друзьях и близких, чтобы только находиться рядом с тобой. Я действительно люблю тебя. Мое чувство не изменят ни обстоятельства, ни время.

Антонио страстно желал верить ее признаниям, но не позволял себе даже заглянуть в глаза Натали и приникнуть к ее губам.

Все! Или теперь, или никогда. Еще немного — и Гандерас не отпустит ее ни сейчас, ни через неделю, месяц или год. Благодарность забывается. Страсть проходит. Лишь настоящая любовь живет в сердце, пока дышит человек. Так зачем ждать того момента, когда однажды, проснувшись в его объятиях, Натали прозреет и заметит разницу между действительностью и тем, что она пыталась внушить себе? И тогда он станет для нее лишь обременительной ношей, которую она, не рассчитав своих возможностей, взвалила на хрупкие плечи.

— Когда ты вернешься домой, то поймешь, как сильно заблуждалась, и совершенно другими глазами оценишь и меня, и свое поведение. Возможно, тебе вспомнятся дни, проведенные со мною, но как далекое нереальное время, как сон, интересный, даже приятный, — проговорил Антонио, а про себя подумал: если у тебя вообще останется для меня место в круговороте городской жизни.

— Нет! Как же мне поступить, чтобы ты поверил?! — с отчаянием воскликнула Натали. — Мои чувства слишком сильны и глубоки и неподвластны обстоятельствам.

Резким движением ей все-таки удалось расцепить мужские руки. Она повернулась к Антонио, уже не заботясь о том, что он увидит бегущие по щекам слезы.

— Я прошу, умоляю тебя, разреши мне любить тебя. И если можешь, ответь взаимностью. Пожалуйста!

— Остановись, — устало попросил Антонио, прижимая ладонь к ее губам. — Я себя и так ненавижу за то, что, не удержавшись, занимался с тобой любовью. Увы, страсть оказалась сильнее моей воли.

Отчаяние лавиной обрушилось на Натали, безжалостно сокрушая последнюю надежду. Наивная! Она-то полагала, что ее сексапильность хотя бы ненадолго привлекла Антонио, сблизив их не только физически, но и духовно. Он же, оказывается, старался побороть в себе страсть и ненавидел себя за безволие.