Чтение онлайн

– «Шмелл» подает в суд на «Трирему». Общая сумма трех исков – 1,34 миллиарда рублей, – заявил я. – Это новость дня, и меня удивляет, что вы о ней еще не слышали.

– Вот как? – удивились газетчики. – Но вроде было слышно, что, наоборот, это на вас должны были подать в суд за невыплату авансов!

– Ничего не знаю. Мы подали иски и уверены в своей юридической правоте. Основание – невыплата комиссии за авансы.

«Шмелл» конечно же никаких исков не подавал. Но мне необходимо было сыграть на опережение, сделать так, чтобы завтрашние газеты вышли с моей новостью в заголовке, а не с новостью «Триремы». И когда в восемь вечера на ленте Рейтера появилось

сообщение с пометкой молния «Шмелл атакует», я понял, что по крайней мере эту задачу мы решили.

Юристы нашего интернет-провайдера пришли в ужас.

– Но у нас нет никаких исков! – надрывалась от их воплей моя телефонная трубка, когда я уже ехал домой по темной заснеженной Москве.

– Ну, так напишите им, что мы подадим на них в суд завтра, какая разница?

– О чем писать?

– О невыплате «Триремой» комиссий за авансы.

– Да они все выплатили в срок!

– Послушайте, – взмолился я, так как был уже вымотан до последней степени. – Это совершенно безразлично. Никакой судебный иск не имеет отношения к реальной жизни. Меня не очень-то интересует, что должно быть написано в исковом заявлении. Я не юрист. Это вы юристы. Вот вы и посидите, подумайте. Но иски должны быть завтра поданы, и общая сумма исковых требований должна быть не больше и не меньше, чем 1,34 миллиарда рублей. Иначе пострадает доброе имя нашего с вами «Шмелла»...

Через несколько дней мы окончательно перехватили инициативу у «Триремы». Нам удалось договориться с налоговой службой, потребительские общества стали нашими лучшими друзьями, а в газетах и на телевидении воцарилась тишь и гладь. Все заказные публикации были задушены на корню, а сайт fuckshmell не смог выдержать конкуренции с сайтом ruletrirema, на котором деятельность нашего конкурента преподносилась с таким самодовольно-тупым восторгом, что с обоих сайтов начался отток возмущенных блогеров, наконец-то осознавших, что они участвовали в провокации.

Смольский был доволен, моя жена была в восторге оттого, что я хоть немного отвлекся от своих человеконенавистнических планов обогнуть земной шар. Один только я еле волочил ноги от усталости. У меня, пожалуй, оставалось только одно важное задание: решить вопрос с Марокко, где «Трирема» и «Шмелл» одновременно участвовали в конкурсе на национальную лицензию.

И я был даже рад этой поездке. Я уже настолько устал от тупости сотрудников «Шмелла», от вечно хмурой физиономии Смольского, да и отношения с Юлькой в последнее время явно оставляли желать лучшего, так что небольшой отдых от любимого города мне бы явно не повредил. «Даже, быть может, – подумал я, – стоит захватить выходные, чтобы просто побродить в одиночестве по какому-нибудь восточному городу и почувствовать наконец, пусть даже мимоходом, запах странствий».

Именно так я и оказался в Марракеше – городе, где меня подхватил и завертел вихрь самых удивительных в моей жизни приключений.

Вскочив в ночной поезд, я отправился сюда из Касабланки, чтобы провести свой выходной день и насладиться видом «ворот в Африку», как по праву называют этот город из красной глины. Около трех часов я бродил по медине –

старому району Марракеша в поисках никому не нужных, но обязательных сувениров для своих коллег по работе. Владелец сувенирного магазинчика на Джемаа-эль-Фна, площади, напоминающей своей активностью сцены из Апокалипсиса, обратил мое внимание на любопытную статуэтку, которую я тут же взял в руки.

– Догоны, – сказал он, ставя на пол свою тарелку с дымящимся бараньим таджином, и поднялся с низенькой табуретки, стоявшей в глубине магазина.

– Что? – спросил я, как будто услышав имя забытого знакомого.

– Это работа догонов, – пояснил торговец. – Ну, знаете? Пещерных людей, дикарей. У меня поставщик в Мали, он привозит мне много такого добра. Интересная вещь, правда?

Еще бы! Разве можно забыть это слово – догоны! Это слово как будто ворвалось в мое сознание из далекого детства и сразу же надолго засело в моей голове.

Когда-то, лет двадцать назад, попалась мне на глаза статья, вернее отчет какой-то очередной энциклопедии, повествующая о догонах, диком африканском племени, обособленно живущем, подобно птицам, в гнездах на высоких труднодоступных скалах, расположенных на юго-востоке Республики Мали. Эти люди изолированы от всего мира и не пускают к себе чужаков. Они практикуют красочные и сложные танцевальные обряды с использованием десятков видов искусно сделанных масок. Специально для того, чтобы раззадорить читателя, к статье был приложен рисунок жуткой на вид (и тем более притягательной для меня) огромной деревянной маски. В статье довольно туманно описывались «обычаи жертвоприношений и других сакральных ритуалов». А заканчивалось повествование оптимистичным утверждением, что, по большому счету, о догонах мало что известно и «лишь дальнейшие исследования могут пролить свет» на многочисленные тайны этого загадочного народа.

С тех пор прошло чуть меньше двух десятилетий, изменивших до неузнаваемости жизнь как моей страны, так и мою собственную. Я получил несколько высших образований, накупил движимого и недвижимого имущества, защитил диссертацию по языкознанию и сделал карьеру добропорядочного топ-менеджера крупной российской корпорации. Теперь путешествия по миру стали для меня всего лишь видом отдыха, и сердце уже давно перестало взволнованно биться, как раньше, когда я оказывался один на улице незнакомого города.

У меня теперь было целых два загранпаспорта, с удивительной скоростью заполнявшихся визами и штампами, а проблемы догонов оставались нерешенными, хотя уже по другой причине – из-за отсутствия у меня времени на «дальнейшие исследования» их тайн. Я даже почти забыл о них; всего-то и осталось у меня что память о каких-то мистических ритуалах жителей скал и запрятанный где-то в глубинах письменного стола рисунок деревянной маски, скопированный нетвердой детской рукой и потому еще более устрашающий, чем оригинал.

Статуэтка действительно выглядела необычно. На узкой дощечке длиной сантиметров тридцать, будто специально выстроившись в шеренгу, застыли одинаковые фигурки восьми странных существ. Не то люди, не то животные, они были вырезаны из темного дерева в неестественных позах – на полусогнутых ногах и с поднятыми вверх длинными руками. С первого взгляда непонятно было, сидят эти существа или стоят. И хотя все физические атрибуты человека у каждого из них вроде бы присутствовали, в чертах лица и строении тела было что-то и впрямь нечеловеческое, отталкивающее и одновременно притягательное.