Чтение онлайн

— Что за помпа? — удивляется пациент.

— Ну… Вот, смотрите… — Диланян показывает рисунок. — Верхний шарик — это резервуар, там вода. Вот эта нижняя штука в мошонке — это помпа. Вы помпой просто будете накачивать цилиндры.

— И будет эрекция?

— Ага.

Сияющий оперблок. Все стерильно настолько, насколько не бывает в трансплантологии.

— Обработать еще

раз.

— Оганес Эдуардович… Семь раз уже обрабатывали…

— Ты понимаешь, Люд, если на протез попадет инфекция, то это все. Кирдык. Каюк. Хабах.

— А-а-а…

— Ретрактор Скотта… Скальпель… Электронож… Не режет. А, нет, все нормально. Тампон, тупфер, пинцет. Сушить. Резать-вязать.

— Оганес Эдуардович, а можно вопрос? — Многоопытная операционная медсестра краснеет, аки школьница.

— Да, Люд, конечно. Что такое? Отсос.

— Пожалуйста. Скажите… А вот эта фигулинька… Она что, реально станет нормальным половым членом?

— Люд, я тебе обещаю. Ты будешь сохнуть по этому члену. Месяца через два, — с серьезным лицом отвечает Диланян и начинает отслаивать рану, проникая особым бужом в половой член.

— Доктор, спасибо вам!

— Все хорошо?

— Ага.

— Мочитесь нормально?

— Конечно!

— А с половой жизнью?

— Две любовницы! И жена глаза на все закрывает!

— Тьфу ты, — кривится Диланян. — Прости меня, господи, я с благими намерениями…

— Благими намерениями, — лукаво ухмыляется пациент, — вымощена дорога сами знаете куда.

— Знаю. Меня на том свете будут жарить долго и с упоением, — расстроено бросает Диланян. — А вы, батенька, не увлекайтесь. Не переусердствуйте. Сердчишко-то я не заменю.

— Доктор, можно к вам?

— Амвросий Аполлинариевич! Что такое?

— Да тут понимаете, такое дело…

— Что такое?

— Ну, в общем… Я тут занялся анальным сексом…

— А? Что? — Диланяна чуть инфаркт не хватил. Лицо его перекосилось от злости и отчаяния.

— Ну, в общем, у меня теперь там нарыв… — грустно закончил Амвросий Аполлинариевич.

— Сестра! Процедурную освободите, быстро! — завопил Диланян, ибо понимал, что ежели этот самый нарыв попадет на протез, то быть беде.

— Ах ты ж, чтоб твоя мама в вазу для цветов превратилась, — выругался по-армянски Диланян, взглянув на довольно большой абсцесс над половым членом в области лобка. —

Ты что ж это, а, сударь, не мылся после секса?

— Да вы понимаете… — Амвросий Аполлинариевич смутился чрезвычайно. — Это все так быстро случилось…

— Новокаин, скальпель… Пинцет, тампоны, — затараторил Диланян и вскрыл абсцесс. — Обработать. Сушить. Фу-у-ух… Нормально. Дальше подкожки не пошло…

— Доктор… — Все та же многоопытная медсестра жалобно-просительно посмотрела на Диланяна. — А можно протез в действии увидеть?

— Да, конечно, можно! — без раздумий ответил Диланян и начал качать помпу.

Пациент покраснел.

— Нормально все, до протеза даже в эрекции гной не дошел.

— Доктор, можно мне выйти? Я ведь вам сейчас объективно не нужна, правда?

Широко распахнутые глаза медсестры выражали столько тоски, что Диланян без разговоров отпустил ее. В туалет, как он думал. Ну, в принципе он не сильно ошибся…

— Если вы еще раз, Амвросий Аполлинариевич, займетесь анальным сексом, я… я… Я проколю вам протез! — прошипел Диланян в лицо пациенту, выписал всякие мази-притирки-перевязки и ушел в ординаторскую.

Вход Диланяна в ординаторскую ознаменовался вдруг наступившей тишиной.

— Эй, чего это вы все замолчали? А? Люд, и почему ты убежала так резко? Потерпеть минутку не могла? — сорвал злость на медсестре Диланян.

— Оганес Эдуардович… — Больше покрасневшая до корней волос медсестра не могла вымолвить ни слова.

Остальные медсестры старательно сдерживали смех.

— Что такое?

— Помните, вы мне сказали, что я через два месяца по этому члену сохнуть буду?

— Хм… Ну, помню…

— Так вот. Я по нему не сохну. Скорее, наоборот, мокну! Вот и убежала в туалет… П… п… прокладку поменять! — под общий хохот призналась многоопытная операционная медсестра…

…И звонит мне эта сука. Ну, знаете, в каждом учреждении есть такая: в душе огненно-рыжая, с косым глазом, отсутствующим внутренним миром и жестокостью, переходящей в садизм.

— Диланян, вы вообще собираетесь сдавать экзамен? — Визгливые нотки в голосе выдают уже совершенную ею оплошность, а то и подлость.

— Здравствуйте, Кираида Михайловна, — сквозь зубы здороваюсь я. — Конечно, собираюсь. Когда?