Упырёк
Шрифт:
Она подбросила на ладони тяжёлый серебряный браслет с бирюзовыми вставками. Застёжка, выполненная в виде двух голов ощеренных крыс, видимо, впивавшихся друг в друга и тем замыкавшим кольцо, была расстёгнута.
Сарвен не помнил, чтобы старик Штаван носил украшения. Тем более такие массивные — этот браслет не удержался бы на высохших руках бывшего священника. Разве что выше локтя, под рукавом?
— Нет, вряд ли, — сказал Такер, качая головой. — Но вещица занятная. Подай мне её, эна Рэй, я взгляну поближе.
— Браслет похож на ту чашу, — сказал Сарвен Дард. — Из которой я пил вино перед…
— А!
— Не понял, — сказал Упырёк. Он и забыл, что хотел постоянно делать важный и значительный вид и поменьше спрашивать вещей, которые могут показаться очевидными другим. Но тут не выдержал.
Хелли тут же раздражённо закатила глаза и фыркнула.
— Ну чаша же, — сказала она и сделала ладонь чашечкой — руки у неё были некрупные, с обгрызенными ногтями. — И браслет! — следующий жест, кольцо из пальцев, она сопроводила куда более неприличным, и Дард почувствовал, что к его щекам прилила кровь. И к ушам, кажется, тоже.
Но суть он уловил, а потому медленно потянул меч из ножен.
— Тогда это не пара, — сказал Такер и снова внимательно огляделся. — Две пары. Цепочка.
Хелли кивнула.
— Здесь было ещё хоть что-то стоящее? — спросила она жадно. И снова оглядела зал храма — хищно, с охотничьим азартом.
— Только это и картинки на стенах, — сказал Дард.
Лэмб Такер подошёл к фрескам — сначала к Смерти, а затем к Спящему.
— Ага, — сказал он. — Лик бога постепенно стёрся, и поэтому чары ослаблены. Три пары. Фрески, меч и чаша, и браслет с… хм. Я не знаю, с чем. Но должна быть пара.
У Дарда ужасно заныла левая рука, и он потянул рукав, чтобы получше спрятать иссохшие пальцы. Хелли покосилась, заметив этот жест, и задумчиво потёрла лицо. Но ничего не сказала.
Часть 3. Глава 4. Убей меня сам
Солнце только начало клониться к закату, до ночи было ещё далеко, и Кэри уснула сразу после второй кормежки. Больше всё равно нечем заняться. Но долго спать ей не пришлось — лязгнул засов, скрежетнула массивная, обитая железом дверь — и в камеру вошёл никто иной как Эдвард Гисли, Великий дознаватель и Глава Комитета. Его сопровождало двое стражников.
— Подъём, эна Вендела, — сказал Гисли с улыбкой. — Вас ждёт недолгая прогулка.
— Простите?
— Ваша казнь состоится сегодня, — сообщил дознаватель. — Тайно. В известном только мне месте. Я сам повезу вас и лично прослежу за тем, чтобы вы были мертвы.
— Как? — вырвалось у Венделы. — У меня, кажется, ещё два дня в запасе.
— Да? — удивился Гисли, вытащил из кармана сложенный вдвое лист бумаги и сделал вид, что внимательно читает, что там написано. — Тут сказано, что вас расстреляют сегодня до полуночи. У вас есть какие-нибудь пожелания? Может быть, вы хотите попрощаться с родителями? Они тут рядом, буквально в соседней камере. Думаю, ссылка их немножко развеселит.
Если бы эмоции не подавлялись чарами, то Кэри наверняка выцарапала бы Эдварду
— Вы арестовали моих родителей? За что же?
— За связь с Тёмными магами, эна Вендела, — Гисли широко улыбнулся. — У нас есть сведения, что они участвовали в подготовке вашего побега. Их нельзя винить, и полагаю, что суд может и вовсе оправдать ваших отца и мать. Во всяком случае, знаете, дело ограничится ссылкой лет эдак на пять. Или крупным штрафом… Главное не это. Побег ваш не состоится. Вас следует расстрелять.
— Вам-то что за забота в том, чтобы меня расстреляли? — Вендела поднялась с кровати, протянула Эдварду руки. — Ну? Где ваши кандалы, эн Гисли?
— Вы порочите Светлый Орден, — процедил дознаватель. — Вас даже не должно быть в Комитете. С таким-то отцом… с таким прошлым! Из-за вас, кстати, весь участок расформируют. Почти все, кто работал под началом Криззена, будут уволены. И всё из-за того, что вы решили скрасить своё одиночество с каким-то Тёмным магом.
Держа руки на весу в ожидании, пока их скуют, Кэри думала, что могла бы сейчас отвесить дознавателю пару пощёчин. Но чары держали посильнее наручников — её тело, не успела она додумать, сразу одеревенело. Неприятное ощущение — так оно немеет, если долго спишь на одном боку.
Не глядя на Кэри, Гисли развернулся и пошёл на выход. Охранники, напротив, обступили её с двух сторон, бережно, даже, пожалуй, деликатно взяли под локти и вывели следом за дознавателем. На дворе стояли два экипажа, и оба показались Кэри заполненными вооружёнными людьми
Только сажая приговорённую в возок, стражники защёлкнули на её запястьях браслеты наручников — по счастью, не выкручивая руки за спину. Кэри села напротив Эдварда, и тот приказал смотреть ему в глаза. Так и поехали — молча, играя в переглядки.
Но невзирая на такие меры, Кэри «отпустило» — всё, что подавлялось, теперь обрело свободу. Эмоции ударили в голову, как хорошо выдержанный ирнар. Эмоции хлынули в кровь, застучали в ушах, застили глаза. Она бы опустила голову, спрятала бы лицо в ладонях, но не могла отвести взгляд от жёлтых, пронзительных глаз Эдварда. Даже моргнуть лишний раз оказалось непросто.
— Куда вы меня везёте? — спросила Кэри, ощущая, что слова даются с трудом.
— Скоро вы об этом узнаете.
По обе стороны от Кэри сидели охранники, рядом с Гисли — двое палачей с ружьями. Но ощущения скорой смерти у Венделы не было, а она своему чутью верила. Ещё больше она верила в Вильермо Лету и Дайлена — в то, что они успеют и спасут.
— Жаль, что вы отняли у меня два дня, — сказала Кэри. — И ещё я надеялась на свидания с друзьями.
— Вы уже повидались с другом, — сухо ответил Гисли. — И даже успели сговориться о побеге.
— Вы знали — и пропустили его? — удивилась Вендела.
Эдвард ухмыльнулся так гадко, что Кэри пробрала дрожь.
Что говорил Лета? Сколько их будет? Мэтт Криззен, Стини Дайлен, Эрмох… а раз Эрмох — то, наверняка, и Кейла с Зайном, эти трое ведь всегда вместе. И если собирается Лета — то и Пат обязательно будет с ним. Но всё равно это страшно мало. Кэри пришла в ужас, что, видимо, тут же заметил Эдвард. Он слегка прищурил глаза и одними губами приказал ей говорить.