Unknown
Шрифт:
каждом шагу "Я – герой! Я – герой!" А на самом-то деле он и есть
герой, потому что живет среди сплошных героев в геройское вре-
мя!
Хотел, было обратиться к фотографу, чтобы он сделал мне ил-
люстрации к роману. Так он заломил такую цену, что даже страшно
сказать. Тогда попросил батяню своего нарисовать. А батя жалует-
ся на отсутствие времени, сил. Вот и получается теперь – либо буду
создавать творческий коллектив, либо буду гнать сюжет за сюже-
том
ственных изысков?! Я выбрал творческие муки. Буду писать, пи-
сать и писать.
По секрету скажу, есть идея написать классный детектив о
том, как можно брать взятки и никогда не попадаться с поличным.
111
Боюсь только одного – меня не правильно поймут, а ведь я точно
знаю, что берут сегодня все. Не берут лишь те, кто не может, у кого
нет такой возможности. Принцип " кто что охраняет, тот то и
имеет" сегодня существенно дополнен другим – " брать надо так и
столько, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожи-
тые годы!"
Сколько правителей, сколько городничих, сколько министров
было на нашем веку?! Вор на воре, убийцы и пьяницы… И хоть бы
один из них был привлечен к ответственности? А народ только и
делает, что хает и хает, материт и материт всех и всё. Вот и думаю,
"А не пора ли сделать очередную революцию? А может быть, каж-
дый из нас будет просто заниматься своим делом? И тогда страна
наша станет богатой и сильной. Тогда догоним и перегоним Аме-
рику. Тогда не будет у нас и преступников. И армия с милицией
нам будут не нужны, потому что не будет в них большой надобно-
сти.
Но такое уже было в истории. Были уже мечтатели и фарисеи.
Были и социальные революции, которые заканчивались экономиче-
скими тупиками и политическими катаклизмами.
Вот и приходится сегодня восполнять брешь в литературе. Вот
и пишу о тех, кто родился в совдепии и строит вместе с другими
наше светлое будущее.
Мне иногда говорят, что многих моментов не было и быть не
может. Что все мои сюжеты – следствие алкоголизма и богатой
фантазии. А как же быть с Зощенко, с Пикулем и другими таланта-
ми, которые брали исторический материал и чудесным образом до-
водили его до читателя?
Я обещал, что мата и политики у меня не будет. Да, стараюсь
о грустном не писать. Стараюсь и … страдаю. Не пишу, а сам му-
чаюсь от того, что роман получается однобоким,
Кажется, все это уже было? Ведь я уже давал подобные обе-
щания и что, меня опять потянуло резать правду-матку?
К 2000 Монзиков и Гога выпили 2 литра водки под 6 кг яблок и
300 г. докторской колбасы, четыре черствых бублика и две ириски.
Языки еле шевелились. Кроме мычания, сопения и пьяного бреда
от двух представителей сильнейшей половины мира исходил силь-
ный алкогольный запах.
Проходившая мимо бабушка хотела, было взять у мужичков
пустые бутылки, но они ее послали на три буквы. Более того, Гога
112
вдруг попытался еще ее и пнуть левой ногой. Попытка не удалась.
Тогда, встав, он попытался сделать это еще раз, но не устоял и
плюхнулся в озеро. Монзиков, тщетно стараясь вытащить из воды
друга-собутыльника, перелетел через него. Барахтаясь на мелково-
дье, постепенно они заходили на глубину.
Видя такое дело, бабуля подняла шум. Прибежавшие на крик
дачники, вытащили обоих из воды и отволокли … в пикет милиции,
который был закрыт на висячий замок. Тогда, не долго думая, кто-
то решил, что их надо посадить на электричку и отправить подаль-
ше от города. Через 50 минут пассажиры третьего вагона с шумом
вытолкали пьяных, грязных и абсолютно мокрых мужичков на пер-
рон станции Привольное – небольшого городка с населением около
20000 жителей. Не прошло и 10 минут, как Монзиков и Ляхов ока-
зались в ИВС, где и провели всю ночь вместе с бомжами, клопами
и двумя занюханными алкашами.
В субботу и воскресенье ими никто не занимался, а в поне-
дельник дежурный следователь вызвал сначала Монзикова, а затем
Ляхова для составления административного протокола за справле-
ние нужды прямо на перроне вокзала.
Когда он узнал, что Монзиков является адвокатом, а Ляхов –
его друг, то, сменив гнев на милость, Диденко – так звали следова-
теля – начал рассказывать Монзикову историю, легшею в основу
одного уголовного дела, с которым он до сих пор мучается, и не
знает что с ним делать и как ему дальше быть.
Однажды, во время дежурства Диденко, в милицию прибежал
заявитель – весь в слезах, со следами побоев и большими дырами
на почти новой, импортного производства, куртке.
– Помогите, пожалуйста! Товарищи, дорогие. Что же это та-
кое? Прямо на моих глазах творится беззаконие? – мужчина, с виду