Unknown
Шрифт:
свое предприятие. Уж вам ли этого не знать! Но ваших намеков на то, что я нарочно
поджег мастерскую ради страховых денег, я понимать не желаю.
Лебедев организовал мастерскую по ремонту чужих самолетов и изготовлению
воздухоплавательных винтов и иных видов пропеллеров для аэропланов и дирижаблей. И
когда мастерская сгорела, получил достаточно
Что бы там ни намекали недоброжелатели, а теперь Лебедев был независим.
Новое «Акционерное общество воздухоплавания» Лебедев учредил «для дальнейшего
развития существующего в Петербурге завода предметов воздухоплавания, для постройки
всякого рода летательных аппаратов и для эксплуатации привилегий на изобретения в
области воздухоплавания», как значилось в одобренном властями уставе.
7 апреля 1914 года, Петербург
Участок близ Комендантского аэродрома был идеален для заводских зданий.
— Договор аренды подписан, — Лебедев просмотрел бумаги еще раз. — Мы можем
начинать строительство.
Брат Владимира Александровича — Алексей Александрович — заложил руки за спину,
осматривая новое «семейное владение».
— Хорошо здесь, — подытожил он. — И аэродром рядом, и электростанция. Теперь нам
остается лишь получить хорошие заказы.
— Я думаю, следует сосредоточиться не столько на разработке собственных аппаратов, —
высказал свою заветную мысль Владимир Александрович, — сколько на копировании уже
имеющихся образцов. Мы хорошо сэкономим на испытании, да и с изобретателями иметь
дела не придется. Больно уж они народ капризный.
— У меня уже есть наметки, — подхватил Алексей Александрович. — «Депердюссен-
разведчик», французский самолет. В прошлом году он занял третье место на конкурсе
военных аэропланов. Неплохо бы и в России иметь подобные. Я выскажу идею в журнале,
подтолкну Великого Князя — шефа авиации — к идее дать нам такой заказ.
— Начало положено!
Братья пожали друг другу руки.
— Как будут называться наши самолеты? — спросил вдруг Алексей Александрович. —
Не хочется брать иностранные названия. Все-таки это русские аэропланы, хоть и
сделанные по образцу французских.
— А как нас в гимназии звали, помнишь? — Владимир улыбнулся. — Вот так и назовем.
«Лебедь»! И слово красивое, и на нашу фамилию указывает.
2 декабря 1914 года, Петербург
— Здравствуй, «Лебедь-VII»! — Владимир Александрович приветствовал новый самолет.
Уже не маленькая мастерская, а
нескольких копий различных иностранных самолетов был взят наконец надежный,
хорошо зарекомендовавший себя на фронте английский образец — «Сопвич таблоид».
В Петербурге аналог «англичанина» получил наименование «Лебедь-VII».
«Седьмой» ничем не отличался от прототипа. Как и «Сопвич таблоид», это бы
одностоечный биплан с мотором «Гном» мощностью в восемьдесят лошадиных сил.
Фронт уже ждал новую машину, и в 21 КАО (Корпусный Авиаотряд» поступило
несколько экземпляров.
22 декабря 1914 года, Петербург
Шеф русской авиации Великий Князь Александр Михайлович запечатал конверт.
В письме он запрашивал у командира 21 КАО касательно пригодности «Лебедя-VII» для
ведения боевой работы.
У авиаторов было достаточно времени, чтобы оценить этот аппарат. Имеет ли смысл
заказывать Лебедеву новые экземпляры этой машины или же следует переключаться на
другие?
Необходимо наладить производство пригодного для войны самолета на отечественных
заводах. И сделать это следует как можно скорее. Авиатехники катастрофически не
хватает.
Если летчик теряет самолет и при крушении сам остается жив, то воевать ему уже не на
чем. Один пилот — одна машина. Безлошадный «летун» вынужден отправляться в
Петербург или Москву за новым аппаратом.
Зарубежные же поставки шли плохо, медленно.
30 декабря 1914 года, Петербург
Ответ из 21 КАО пришел быстро, но содержание послания разочаровало Великого Князя.
Поручик Верницкий, летчик 21 отряда, летавший на «Лебеде-VII», сообщал лаконически:
«Летать приходилось мало. Полеты не раскрыли всех возможностей данного аппарата.
Однако уже сейчас могу сообщить, что при равной скорости с «Мораном» «Лебедь-VII»
имеет лучший обзор. Спуск на нем легче. Однако как одноместный для военных целей он
нежелателен».
Великий Князь тотчас продиктовал телеграмму Лебедеву.
Основываясь на оценке боевого пилота, шеф русской авиации пришел к выводу: армия
отказывается от серийной постройки «Лебедя-VII». Оставшиеся экземпляры этого типа
следует передать в Гатчинскую авиационную школу, где они будут использованы в
качестве учебного аэроплана.
Для Владимира Лебедева это не стало ударом: «Лебедь-VII» не был его детищем, его
разработкой, над которой он бы дрожал, как мать над ребенком. В мире полно других