Чтение онлайн

Кловис все еще говорила через громкоговоритель. Она что-то кричала, рыдала и звала его по имени:

– Эдди... Эдди... Эдди... пожалуйста, помоги мне. Остановись...

Джанверт закрыл глаза.

"Что же мне делать?"

Мысль эта еще пульсировала у него в голове, когда он почувствовал покалывание в спине и правом боку, услышал далекое гудение, которое преследовало его все то время, пока он продвигался в пыли по земле к машине, но Джанверт больше не слышал его - он без сознания лежал в пыли.

Из "Руководства по Улью":

"Защищающее нас сходство всегда служило ключом к нашему

выживанию.

Это явственно видно в наших преданиях, как и в

самых первых сохранившихся записях. Мимикрия,

заимствованная нашими предками у насекомых, защищает нас

от нападений диких Чужаков. Наблюдения за насекомыми,

однако, показывают, что ценность этого фактора невысока,

если только мы не развиваем его и не комбинируем с другими

техниками, особенно с новыми, которые мы должны постоянно

искать. Подстегивать в этом направлении нас должна мысль,

что Чужаки - хищники и они набросятся на нас, если только

обнаружат. Конечно, когда-нибудь это произойдет, и мы

должны быть подготовлены к этому. Наши приготовления

должны включать меры как защитного характера, так и

атакующие. Во втором случае мы должны всегда брать за

исходную модель насекомых - оружие должно отбивать у

нападавшего охоту повторить свою попытку еще раз".

Вибрации зародились где-то глубоко под командным постом, и оттуда начали распространяться вверх и в стороны волны, которые смогли зарегистрировать все земные сейсмические станции Земли. Когда толчки прекратились, Хелльстром подумал: "Землетрясение!
– Но это было не простое узнавание какого-то факта - он со страхом молил его произойти: "Пусть будет землетрясение, но не гибель "Проекта 40"!"

Всего двадцать минут назад он начал успокаиваться после захвата Джанверта, когда начались эти толчки.

На командном посту прекратились поскрипывания, наступил момент необычной тишины, словно все работники Улья одновременно задержали дыхание. В этот миг Хелльстром двигался в темноте командного поста, отмечая, что огни все еще горят, а экраны светятся. Он сказал:

– Доложите о повреждениях, пожалуйста. И пришлите ко мне Салдо.
– То, с каким спокойствием отдал он эти приказания, удивило его самого.

Через несколько секунд он увидел Салдо на правом экране. За спиной Салдо, где оседала пыль, Хелльстром увидел секцию какой-то широкой галереи.

– Они задержали меня!
– приветствовал его Салдо. Молодой человек, похоже, был потрясен и несколько напуган. Один из симбиотов, ухаживавший за исследователями, подошел сзади к Салдо и отодвинул его в сторону. Весь экран заполнило все в шрамах лицо исследователя. Потом поднялась розовая ладонь, закрывая лицо, и пальцы сделали знак на языке жестов Улья.

Хелльстром перевел вслух этот знак для тех, кто не мог видеть экран.

– Нам не нравится недоверие, которое выражается в присутствии вашего наблюдателя и приказе отсрочить подключение силовых кабелей к нашему проекту. Пусть испытанное вами беспокойство станет слабым проявлением нашего неудовольствия. Мы могли бы предупредить вас, но ваше поведение не заслуживает того. Вспомните резонанс, который ощутили все мы в Улье, и остальное убедит вас, что эффект - во много тысяч раз больший в фокусе

направленного импульса. "Проект 40", если не считать нескольких мелких побочных эффектов, которые могут затронуть систему подачи пищи, завершился полным успехом.

– Где находится фокус?
– спросил Хелльстром.

– В Тихом океане недалеко от островов, которых Чужаки называют Японскими. Вскоре они узрят новый остров.

Крупное лицо сместилось с экрана, уступая место Салдо.

– Они изолировали меня, - запротестовал он.
– Они держат меня силой и игнорируют мои приказы. Они подсоединили силовые кабеля и даже не позволили мне связаться с вами. Они отказываются подчиняться вам, Нильс!

Хелльстром показал пальцами знак "успокойся!" и, когда Салдо замолчал, произнес:

– Доведи до конца порученное тебе дело, Салдо. Подготовь отчет, включая временные издержки на исправление побочных эффектов, о которых они упомянули, и представь мне его лично.
– Он знаком дал понять, что конец связи, и отвернулся.

У Улья имелось свое оборонительно-наступательное вооружение, но его использование было сопряжено со многими трудностями. Беспокойство, охватившее весь Улей, оставило свою отметину и на исследователях. Их обычная раздражительность переросла в открытое неповиновение: в Улье была повреждена система взаимозависимости. Хотя, возможно, это даст им необходимую передышку. Больше всего Улей нуждался в спокойствии, которое ничто бы не нарушало. Перемены поглощали все резервы времени. Он видел это, когда сравнивал себя с новым поколением. Хелльстром несколько заблуждался на свой счет. Он действительно предпочитал речь, и язык жестов был противоестественен его натуре, но у многих из нового поколения все обстояло как раз наоборот. Хелльстром понимал, что он испытывает нездоровое удовольствие в обладании настоящим именем, как всякий Чужак, но большинство работников Улья были к этому равнодушны.

"Я - переходная форма, - подумал он, - и когда-нибудь я стану ненужной вещью".

Из "Руководства по Улью":

"Свобода выражает концепцию, которая неразрывно связана

с дискредитированным термином "индивидуализм (эго)". Мы не

жертвуем ничем из этой свободы, чтобы сделать более

эффективным, надежным и подготовленным наш род".

Мерривейл стоял на балконе комнаты в трехэтажном мотеле и ждал рассвета. Было прохладно, но он был одет в серый шерстяной свитер с высоким воротником. Тот был достаточно плотным, чтобы защитить его от холода, даже когда Мерривейл перегибался через металлическую балюстраду. Он задумчиво курил сигарету, прислушиваясь к ночным звукам. Со стоянки были слышны далекие шаги, а из расположенной ниже комнаты, где только что включился свет, доносились слабые голоса.

Дверь этажом ниже открылась, выпустив огромным веером по всему ковру до голубого края бассейна сноп желтого света, в который вошел один человек он посмотрел вверх.

Мерривейл, бросив взгляд вниз, узнал Гаммела и подумал, что фэбээровец уже имеет сведения относительно землетрясения, чей далекий рокот, наполнив комнату первобытными страхами, разбудил его почти сорок пять минут назад. Гаммел уже проснулся, а комната внизу использовалась в качестве командного поста, так что Мерривейл тут же позвонил туда.