Чтение онлайн

Снова три выстрела…

И Джон услышал учащенный бег но улице и порывистое дыхание бегущих.

Китаец отпрянул от стены, пошатнулся и упал на руки подскочившего Джона. Джон схватил его, как мальчика и бросил в автомобиль, едва разжав его пальцы, вцепившиеся в горло. И в момент, когда автомобиль двинулся, в качающейся полосе света появились три офицера.

Три нагана…

Три выстрела…

Но было поздно, автомобиль мчался по улицам, увозя с собой китайца. В автомобиле китаец очнулся. Дружеские

«алло» Джона и похлопывание по плечу привели его в чувство. Он припал жаркими губами к руке Джона, и тот, отдернув руку, кроме поцелуев, почувствовал на ней две упавших слезы.

— Алло, куда?

— Туда, — и китаец, пересев к Джону, ориентировался и рукой указывал направление.

Проехав под Строгановским мостом, автомобиль закрутился сразу в грязных переулках, между домами, покрытыми плесенью.

Море бурлило, стараясь смыть грязь с этих улиц тайных притонов любви, тайных курилен и подвалов. Автомобиль въехал в ворота мрачного дома.

— Здесь.

Китаец выскочил и потянул за собой Джона, униженно прося идти за ним. Джон, спрятав магнето и ощупав в кармане револьвер, пошел за китайцем.

Прошли лабиринт маленьких дворов, переулков, узких проходов, пока наконец попали на узкую лестницу.

Тридцать пять скользких ступеней привели к двери, вросшей в изглоданный кирпич.

Троекратный стук…

Щелкнула и отодвинулась фортка, и в круглом овале, в желто-бледном свете появилась голова нового китайца.

— Ван-Рооз, пусти.

Дверь открылась, и Джон, без всякого перехода границы, очутился в китайской комнате.

Циновки на полу и больше ничего.

Несколько китайцев клеило из бумаги свои складывающиеся веера. Искусно бегали пальцы, шуршала бумага, щелкали ножницы.

Несколько китайцев спало, тесно прижавшись друг к другу.

Китаец бросился к Ван-Роозу.

— Он спас Тзень-Фу-Синя… Три белых хотели его убить, но Тзень-Фу-Синь бежал, не имея сил, а в него стреляли. Тзень-Фу-Синь не мог больше бежать, а вот он увез меня на автомобиле от белых. Отблагодари его, Ван-Рооз. Тзень-Фу-Синь будет твой вечный слуга.

К Джону приблизилась голова китайца Ван-Рооза. Крупное лицо со спокойными, невозмутимыми чертами уставилось немигающими, странными глазами на Джона.

— Ван-Рооз никогда ничего не забывает. Если вам, англичанин, нужна будет помощь, идите в курильню Ван-Рооза.

И Ван-Рооз низко поклонился Джону.

— Запомните. Boulevard de France 29.

Шмен-де-фер с поразительной быстротой перевел деньги от всех к князю.

Около князя сгруппировались все женщины, бывшие в ложе. Князю везло. Он, как в тумане, бил карту за картой, груда денег росла. Ряд офицеров, проиграв все, стаскивали

с пальцев кольца и бросали на карту. Лица горели от жадности и подергивались от напряжения.

Жажда выигрыша влекла всех к столу.

А князь Ахвледиани все пьянел и пьянел.

Он торопливо целовал первую попавшуюся щеку женщины и твердил:

— Отстань, нэ мэшай, выдышь, занят…

Князь давал женщинам «на счастье», не считая.

Игра продолжалась…

По зеленому полю скользили карты.

— Даю.

— Беру.

— Банк.

А за занавесом, отделявшим ложу от зала, неслась страстная, волнующая кровь мелодия.

Там, изгибаясь, выказывая необычайную красоту линий тела и гибкость фигуры, танцевала Зоре.

В зале было привольно и весело.

Обнажались дамы, расстегивались френчи, чаще хлопали в потолок пробки, и очень часто смешивались вместе синее сукно с бархатом матовой кожи.

Пьяный туман наполнял зал.

Туман речей, туман страсти.

Этот угар ударил в лицо вошедшего Джона.

Ему стало не по себе, он остановился и провел рукой по лбу.

— Милый, — услышал Джон, и перед ним появилось лицо Загорской.

— Милый, не ходи.

— А кто вы?

— Кокотка…

Джон улыбнулся во все лицо и крепко пожал ей руку.

— Алло, это ничего.

Загорская засмеялась и отодвинулась в сторону, к своим подругам. А Джон шел между столиками к ложе князя. Барлетт, следивший спокойно за игрой князя, невольно заинтересовался и, переглянувшись с Дройдом, подошел к почти опустевшему столику. Князь оживился, увидя нового партнера.

Замелькали карты.

— Банк, — сказал Барлетт.

— Дэвять, — ответил князь.

Барлетт спокойно отсчитал из запечатанной пачки сто фунтов и протянул князю. Начался бой.

Барлетт спокойно, карта за картой, отдавал свои фунты. Ажиотаж охватил комнату. Вокруг столпились офицеры. Женщины перестали даже ласкаться к князю.

Ротмистр Энгер и капитан Иванов спокойно наблюдали за лицами бившихся.

Князь весь сиял, глаза блестели, карта шла к нему.

Барлетт спокойно проигрывал, и на его невозмутимом лице ничего нельзя было прочесть.

В ложе то и дело слышались выстрелы слов.

— Банк.

— Даю.

— Семь.

— Восемь.

И деньги все переходили к князю. Джон незаметно вошел в ложу и остановился у стола. Восточная мелодия сменилась грустным, сентиментальным, ироническим смешком Вертинского.

Барлетт спокойно поставил опять банк и открыл девять. Это было Ватерлоо князя. Карту за картой бил Барлетт.

И через несколько минут все деньги князя перешли к Барлетту.

Князь побагровел, заволновался, глаза выкатились и он судорожными руками рвал карты, желая вернуть себе волшебную талию.