Чтение онлайн

– Добрый вечер!

Как будто и не сидели они за одним столом всего лишь меньше часа назад.

– Расслабься, – ухмыльнулся Корнышев. – Пойдем ко мне в номер.

Они прошли в лифт. Пока поднимались на нужный этаж, Эльвира стояла, целомудренно потупив очи. Ни дать ни взять секретарь-референт, сопровождающая своего босса на важную деловую встречу. Корнышев понял, что не ошибся в своем выборе.

Открыв дверь своего номера, Корнышев пропустил Эльвиру вперед и только потом вошел сам. Эльвира стояла в центре комнаты и выжидательно смотрела на Корнышева, ожидая его распоряжений.

–

Тут такое дело, – сказал Корнышев. – Ты теперь моя жена. Мы с тобой, правда, не расписаны, живем гражданским браком…

Эльвира нисколько не удивилась и по-прежнему смотрела выжидательно. Видимо, среди ее клиентов попадались такие отвязные фантазеры, что на их фоне Корнышев смотрелся человеком, начисто лишенным воображения.

– Меня зовут Святослав Геннадьевич Корнышев. Запомнила?

– Да.

– Повтори!

– Святослав Геннадьевич Корнышев.

– Мы живем с тобой в Москве на проспекте Вернадского. Я служу в органах. Мы с тобой приехали на Кипр на несколько дней: я по делам, а ты просто со мной за компанию, хотя так никогда не делается.

– Это я тоже должна запомнить?

– Да.

– А зачем?

– Чтобы не попасть впросак. Здесь есть одна девушка, которая должна обязательно поверить в то, что мы с тобой муж и жена. Мне нужно, чтобы она не боялась меня. А семейных людей опасаются реже. И еще у меня к тебе просьба. Ты не будь вот такой зажатой, как сейчас. Веди себя так, как вела в ресторане час назад. Ты приехала на Кипр. Пляж, солнце, у тебя хорошее настроение… Договорились?

Он потрепал Эльвиру по щеке и будто нажал какую-то невидимую кнопочку. Хмурое выражение с ее лица испарилось, она улыбнулась и вдруг подмигнула Корнышеву. Корнышев рассмеялся.

– Молодец! – оценил он. – У тебя мобильник есть?

– Есть.

– Скажи номер!

– Зачем?

– Тебе Али разве не сказал, что ты должна делать все, что я посчитаю нужным?

– Сказал, – подтвердила Эльвира. – Только я думала, что это про другое.

Она усмехнулась. Продиктовала номер. Корнышев занес его в телефонную книжку своего мобильника.

– Ты живешь в этом отеле? – спросил он.

– Да. Мой номер 806.

– Никуда из номера не выходи и все время держи мобильник под рукой. Я могу позвонить тебе в любое время, и тогда ты за две секунды должна примчаться сюда. Ты все поняла?

– Не все.

– А чего ты не поняла?

– Мы с вами спим, – показала Эльвира на широкую застеленную кровать, – или не спим?

– Спим, – кивнул Корнышев. – Но только каждый в своей постельке. Все, до свиданья! Жди звонка!

Глеб, воспользовавшись тем, что Женя ушла в магазин, вошел в ее комнату. Он никогда не говорил ей, что периодически сюда наведывается, и ни за что в этом не признался бы, хотя ничего постыдного в своих поступках не видел. Лечащий медицинский персонал должен знать как можно больше о жизни своих пациентов, это помогает назначить правильный курс лечения и своевременно его корректировать по мере необходимости, а Глеб как раз и считал, что с Женей у него тот тип отношений, который складывается в паре «врач – больной».

Его интересовало все. Новые вещи,

которые появлялись в комнате Жени. Месторасположение старых вещей. Какая-нибудь видеокассета, оставленная Женей на столе, могла подсказать Глебу, что за фильм Женя смотрела накануне допоздна, и почему сегодня утром за завтраком их разговор коснулся именно той темы, которой он коснулся, а не какой-то другой, и откуда в речи Жени появились новые фразы, никогда от нее прежде не слышанные Глебом – из фильма они появились, из этого самого, – и так еще одной загадкой в поведении Жени для Глеба становилось меньше. Или вдруг однажды он мог увидеть неизвестно откуда взявшуюся икону на столе, а рядом – открытый молитвенник, и текст молитвы подсказывал ему, что творилось в душе у читавшего молитву человека.

Глеб осмотрел стол, стоявший у окна, пробежал взглядом по книжным полкам – никаких изменений с момента его последнего визита в эту комнату. Цветы в горшках на подоконнике вот только подвяли. Запустила Женя. Забыла? Чем-то отвлеклась? А еще пыль на столе. Раньше он не замечал. Надо к Жене присмотреться. Откуда эта рассеянность?

Встал на стул, чтобы проверить, нет ли чего-либо на книжных полках сверху. И увидел сложенный вчетверо бумажный лист. Недавно туда положенный и не успевший еще запылиться.

«На твой мобильный телефон будут приходить SMS-сообщения. Каждый раз это будет адрес, по которому тебе надлежит явиться. Делай это без опаски, это делается для тебя твоими друзьями. Ключ для первого посещения находится в этом конверте. Деньги предназначены тебе, можешь их тратить. Ни в коем случае не делись этой информацией ни с кем. Этот листок сожги после того, как прочитаешь».

Глеб прочитал отпечатанный на принтере текст, ничего толком не понял, и еще раз тщательно проверил, нет ли чего-либо на полках, но не обнаружил ни конверта, ни ключа, ни денег, о которых говорилось в тексте. Все еще не понимая, как к прочитанному следует относиться, он быстро осмотрел комнату и под магнитофоном нашел вскрытый конверт без каких-либо надписей. В конверте лежали одна тысяча долларов стодолларовыми купюрами. Никакого ключа в конверте не было, но теперь он понимал, что и ключ тоже был. И из абракадабры, больше похожей на чью-то неумную шутку, никем не подписанный текст превратился в пугающую реальность. Впервые за последнее время Глеб обнаружил, что Женя вовлечена в какие-то события, которые происходят за его спиной и о которых он даже не догадывается. И еще Женя что-то предпринимала втайне от него. Последнее открытие испугало Глеба.

Виталия Сергеевича Иванова привезли в Москву, но поместили не в следственный изолятор ФСБ, а доставили на один из спецобъектов в черте города, представляющий собой особняк за глухим забором.

Несмотря на ранний час, в особняке уже были и генерал Калюжный, и Горецкий. Они прошли в комнату, где под присмотром двух охранников находился Иванов. Когда Калюжный и Горецкий вошли в комнату, Иванов вскочил со стула и вытянул руки по швам. Горецкий отметил про себя, как этот человек изменился за последнее время. Еще больше похудел, и во взгляде добавилось безысходной тоски.