Ух, началось!
Шрифт:
Ник, весь подобравшись, торопливо шагал к машине.
Только к вечеру я вернулся в кабинет, по которому метался встревоженный волк, иногда оглашая здание громким горестным воем. У двери уже толпились врачи и охранники, однако волка трогать не спешили.
Растерянная Валентина Петровна, заметив меня, покачала головой.
– Что с ним?! – всполошился я, подлетев к ней.
– Не знаю. Как Даша ушла, никого к себе не подпускает, – объяснила она. Волк, услышав меня, на время затих. Улегшись на пол ровно посредине
– Вожака услышал, – тихо заметил кто-то из ночной охраны.
Да, вожака…
А что, если… промелькнула мысль, и я оборотился.
В волчьем состоянии моя рана находилась в худшем состоянии. Поэтому это был первый и сложный оборот после возврата.
Тяжело выпрыгнув из одежды, я медленно подошел к волку и подтолкнул его носом, побуждая подняться. Кевин послушно встал и начал скакать вокруг меня, призывая к игре. Он то припадал на передние лапы и весело махал хвостом, то поворачивал голову набок и следил за моей реакцией. Да, и волк у Кевина очень разумный.
Я медленно прошелся с ним по комнате, игнорируя замерших свидетелей, потом важно остановился и подождал, пока волк Кевина затихнет рядом, ожидая моего приказа.
Главное, чего всегда хочется любому человеку или животному, – быть любимым. Ну или хотя бы чувствовать себя нужным и почитаемым. И именно этого всегда и всем не хватает. Я, руководствуясь этим пронизывающим все в этом мире желанием, всем своим видом показывал расположение потерявшемуся волку Кевина. Выражая свое искреннее дружелюбие, я запел. Волк, внимая мне, словно зачарованный, мягко подпевал, одновременно пытаясь потереться о мою морду. Так он выказывал мне свое уважение.
Я стоял перед ним с высоко поднятой головой, задрав хвост вверх, держа уши торчком. «Вот он я – уверенный в себе волк! Я большой, сильный, властный и умный», – словно говорил мой вид. Кевин энергично приветствовал вожака, выражая мне любовь и почтение.
Ну вот, он совсем подчинился мне, я решил, что пора… и обратился в человека. Кевин нервно потоптался на месте, звучно царапая когтями пол, лизнул меня в руку и повторил оборот. Тяжело подобрался к дивану и со стоном рухнул на него, подтянув к себе меховой плед. В дверях радостно загалдели. Валентина Петровна зарыдала от радости, заразив счастливыми слезами всех остальных.
Я очень рассчитывал в своем эксперименте на непререкаемый авторитет и власть вожака, которому повинуются все.
И получилось!
Но мою радость притушил зазвонивший телефон. Оказалось, это Ник вызывает подкрепление: Даша кого-то обнаружила.
Глава пятая
Подробно обсуждать, почему меня заинтересовал тот автомобиль, при Людочке мы не стали, а судя по тому, каким деловым Ник возвратился от той машины, он явно что-то разнюхал.
– Я разберусь здесь сам, а вы идите вот в то семейное кафе, – и небрежно показал через дорогу на белое двухэтажное
– Спасибо, – спокойно ответила я, помогая подруге выбраться из машины и не наступить в снежную кашу под ногами.
Оставив Ника вызывать помощников (наконец-то он уверовал в серьезность моего интереса к водителю той машины), мы с Людой пошли в кафе. Конечно, я бы сейчас лучше осталась ждать владельца злополучного автомобиля, но Людочка хотела в кафе, да и Ник не позволил бы. Хотя я неправа по отношению к нему: он чуть не потерял сестру, и сейчас его бесит даже мысль, что кое-кто слабосильный вроде меня лезет не в свои дела.
Смеркалось, и на улице довольно сильно похолодало. И это называется весна?! Я поежилась от пронизывающего ветра. Люда зарылась носом в шарфик. Когда мы перебежали дорогу по пешеходному переходу, я обернулась, чтобы взглянуть на Ника. Он в этот момент звонил по телефону, отвернувшись от нас в сторону дорогого ресторана, возле которого и была припаркована та самая машина.
Людочка взяла меня под руку.
– Что случилось?
– Знакомого хочу застать, никак не получается, – вздохнула я.
– Да? – недоверчиво протянула Люда, распахивая дверь и с опаской ступая по скользкому от снега крупному светлому кафелю. – Ага, а выглядело, словно шпиона ловишь!
Я захихикала. Да, мне было не смешно, но что делать?
Мы заказали плотный ужин: суп-пюре, мясо, блинчики с черникой и сливками на десерт… Собираясь хорошо посидеть, вкусно покушать и много поболтать.
Закончив с супом-пюре, Люда потянулась за салфеткой и случайно зацепила ложку, которая, полетев в тарелку со вторым, брызнула жирным соусом на ее розовую блузку.
– Вот ужас, блузку только купила, – расстроилась подруга, бросив скомканную салфетку в пустую тарелку из-под супа.
Я протянула ей соль в стильной стеклянной баночке:
– Засыпь жирное пятно и пойди застирай прямо сейчас. Все отойдет.
Людочка послушно присыпала пятно солью и побежала через зал в дамскую комнату.
Я развалилась на мягком диване темно-зеленого цвета, оглядывая уютное семейное кафе, которое, наверно, станет моим любимым. Большие картины со смешными котами в разноцветных одежках, фальшокна с тяжелыми бархатными занавесками и плазма на стене, в которой ненавязчиво пели разноголосые певцы.
Кто-то уже отобедал, кто-то только пришел. Люди менялись постоянно. Публика была самая приятная. Была, пока я не заметила одну личность.
– Господи, за что? – еле слышно простонала я. Еще хотела закатить глаза, но сдержалась.
Прямо к нашему столу целенаправленно шел Ленс. Смазливый типчик, почему-то вызывающий у меня непонятное, ничем не объяснимое отвращение. Точно идет ко мне, минуя все свободные столики. Выходит, беседы с ним не избежать.
Я внимательно смотрела на приближающегося мужчину: высокий, темный, мужественный, хорошо одет… А глаза – циничные, ледяные, как у змеи.