Чтение онлайн

–  Жук-олень!
– показал Люсьен на крупного, со степного скорпиона размером жука, чью голову увенчивали рога странной формы.

–  Он опасен?
– сотник на всякий случай забрал в сторону.

–  Нет, травоядный. Может потоптать, боднуть, но в деревьях мы от него скроемся. У нас в горах их всех перебили, мясо вкусное.

–  Вот, чем должны были бы заниматься ваши короли, - заметил Олаф.
– Охранять от вас вкусное мясо. Понимаю твой намек, вот только как его убить?

–  А стрелы!

–  Они отравлены, Люсьен. Этого жука нельзя есть,

а то с тобой случится то же, что с каждым, кто проглотит рыбку вельшу.

Стражник только сплюнул от досады. Зарубить жука-оленя мечами нечего и думать. Он и достаточно силен, чтобы отбиться, и способен легко убежать от людей, если почует, что его одолевают. Теперь и Олаф ощутил голод, вдвоем они шагали, озираясь уже не только в поисках хищников.

–  Сороконожка!
– предложил наконец Люсьен.

–  Неизвестной породы, - отказался сотник.
– Нет, никаких ядовитых тварей. Может, вернуться к шантам? Они пугливы, если одного убить, то добычу они дадут унести.

Люсьен не успел ответить. С верхушки дерева, мимо которого они проходили, вниз полетел, обламывая сухие ветви, мохнатый комок. Воины, готовые к таким неожиданностям, упали в стороны, откатываясь, но шатровик не собирался остаться без добычи.

Перед самой землей он повис на паутине, замедлив падение, тут же перекусил нить и кинулся за Олафом. Тот запетлял между деревьями, пытаясь на бегу сорвать с плеча лук, но восьмилапый двигался куда быстрее, перебирая лапами прямо по стволам.

Люсьен с ругательствами кинулся следом, размахивая мечом, но безнадежно отстал. Пыхтя, стражник взбежал на пригорок и едва не споткнулся о тело паука. Перед ним стоял запыхавшийся Олаф со стрелой в руке.

–  Не смог снять лук, - виновато признался он.
– Не в первый раз со мной такое. Даже рубить его стал, вот видишь, по одной лапе попал. А потом сообразил, что в другой руке у меня стрела.

–  Кольнул?
– зачем-то спросил Люсьен, опасливо тыкая мечом в волосатую тушу.

–  Да, всего один раз, но между жвал. Боюсь, его уже нельзя есть.

–  В другой раз сначала лапу отруби, а потом убивай, - посоветовал стражник.
– Что-то разболтались мы с тобой… Идем без обеда, а до вечера попадется кто-нибудь, годный для меча.

Сотник молча повернулся и зашагал дальше. Лук он теперь держал в руке.

Огонь они развели совсем маленький, годный только для того, чтобы немного согреться и зажарить мясо попавшегося муравья. Не слишком богатая добыча, но Олаф рассудил, что ждать больше нечего - до сумерек оставалось совсем немного. За коричневым, несколько отличным от степных муравьем пришлось немного побегать, но когда к перебитой в начале охоты передней лапе добавилась одна из задних, он быстро сдался.

–  Странно, что он один, - покачал головой Люсьен, опасливо оглядываясь.

–  Должны ведь и у них быть разведчики, - предположил сотник.
– Очень хорошо, что он один. И еще лучше,

что бестолковые муравьи своих не ищут. Руби лапы и пошли, я вижу шант на ветках, они почуяли кровь.

Положив на плечи по задней лапе убитого муравья, спутники отошли подальше от туши, позволив малышам-шантам попировать, и нашли уютную полянку, отделенную от озера возвышенностью.

–  Здесь не заметят, - гордо сказал Люсьен, бросая на траву добычу.

–  Или наоборот… - засомневался сотник.
– Если искать - то как раз на такие горки забираться и смотреть сверху.

–  Мы пристроимся за этими березками, и разведем очень маленький костер, - как мог утешил его Люсьен.

Так они и сделали. Вечером опять пошел снег, на поляне он не таял. Воины сидели лицом друг к другу, поглядывая по сторонам. Муравей, как и следовало ожидать, оказался жестким, но торопиться было некуда, жевали от души.

–  Стас сейчас маринады жрет, - вспомнил Олаф.

–  Хорошо, если так, - покрутил головой Люсьен.
– Важель очень вредный мужик. Как бы на Стасе злость не сорвал.

–  Сильда поможет, выживет островитянин. А вот останься ты…

–  Не пугай меня на ночь!

Понемногу скромный ужин закончился. Обоим хотелось пить, но идти сейчас к озеру было невозможно, поэтому о жажде не сказали ни слова. Олаф, как более пострадавший, лег спать первым. Люсьен положил на колени лук, подбросил в костерок дров и застыл, полуприкрыв глаза. Все хищники сейчас, под воздействием холода, замерли в своих убежищах. Но, может быть, кому-то сегодня не повезло, кто-то остался голодным и продолжает рыскать по округе? Заметить его сидя у костра, в темноте, почти невозможно. Лучше довериться слуху и животному чутью.

Именно чутье и заставило Люсьена подняться. То ли ветер подул сильнее, принес отголосок какого-то звука от озера? Стражник обошел костер, встал над спящим Олафом, прислушался. Сверху, с холма, послышался какой-то треск. Ничего особенного в этом не было, но почти сразу же шум повторился.

–  То ли я напуган как ребенок, то ли кто-то там бродит, - негромко сказал он, зная, что кричать сотнику не придется.

–  Знавал я таких детишек, - сотник сел, протирая глаза, - которых напугать тяжело. Джетов побаиваюсь, мы здесь как на ладони окажемся. Туши костер.

Ветер пока не должен был выдать присутствие людей, дым относило в сторону от холма. Быстро затоптав огонь, присыпав уголья пригоршнями земли, воины пересекли поляну и затаились у кромки деревьев. Вскоре стало ясно, что Люсьен не ошибся: потрескивание сухих веток под чьими-то осторожными ногами или лапами повторилось еще несколько раз.

–  Может, пойдем?
– одними губами предложил стражник.

–  А если это скорпион?.. В лесу труднее.

Вздохнув, Люсьен мысленно согласился. Среди деревьев так темно, что не различить даже тени, отравленные стрелы там не помогут. Но к ним шел не скорпион - вскоре на краю поляны возник человек. Его силуэт довольно четко вырисовывался на фоне берез. Олаф потянул товарища за руку, уложил на землю.