Угроза
Шрифт:
– Мы над водой, высота примерно в четыре роста, - сказал стражник.
– Думаю, долетим. А несет нас довольно быстро, можем удариться, будь осторожен.
– Спасибо, я буду очень осторожен. Интересно только, как это сделать.
– Ну, держись крепче… Окажемся на южной оконечности озера, ты прав. Дорога пешком до того места, где нас схватили, займет не меньше пяти дней.
– Бери все десять, - посоветовал Олаф.
– Мы не знаем местности, в темноте придется торчать у костров, да и от берега надо уйти подальше. Они будут нас искать, Люсьен.
–
– Вельша. Только что тебе в ее имени? Надо будет ловить все подряд и распарывать, искать пузырь. Она не крупная, если крабы ее рвут.
Внизу, совсем близко раздался громкий всплеск. Оба подскочили, осторожно выглянули, но ничего не разглядели.
– Еще есть время, - с сомнением предположил Люсьен.
– Вот, возьми одну стрелу!
– сотник быстро вытащил оружие из колчана.
– В воде бросай все, а стрелу зажми в зубы. Ей достаточно один раз уколоть, может, доплывем.
– Да есть еще время… - стражник выполнил приказ.
Однако он оказался прав: время еще было. Всплески теперь слышались все чаще, озерная живность не переставала пожирать друг друга и ночью. Наконец, когда Олаф в очередной раз свесил голову из корзины, на лицо ему упали брызги.
– Все, надо прыгать, а то запутаемся в паутине!
– крикнул он стражнику.
– Там!
– Люсьен вытянул руку вперед.
Посмотреть туда сотник не успел, сильный удар выбросил его из корзины. Шар все же долетел до берега, тут же застряв среди густо стоящих стволов. Люсьену удалось удержаться, но корзина тут же накренилась и он предпочел спрыгнуть вниз.
– Олаф!
– Я здесь… - при ударе сотник исхитрился перекусить стрелу, которую держал во рту, и теперь ощупывал себя очень осторожно.
– Колчан возле меня… Осторожно, я потерял отравленное острие…
– Ты идти сможешь?
– Конечно, - покачиваясь, Олаф поднялся.
– Я только боком ударился… И ухом. Ничего не слышу с правой стороны.
– Тогда держись слева от меня. Идем, не надо оставаться на берегу, это самая опасное место.
– Кому ты рассказываешь?..
– сотник поудобнее перехватил меч и пошел в лес.
– Водяные пауки, они обязательно придут проведать шар.
– Тем лучше, - рассудил Люсьен.
– Захотят добраться до твари в нем, сожрут все, вот джеты и не узнают, куда мы долетели.
– Мы его даже не видели, - на миг остановился Олаф.
– Ладно, что ж теперь… Кто-то есть там, на ветвях.
– Паук, я его вижу. Обойдем.
Напрягая слух и зрение, беглецы пробирались по ночному лесу. Повсюду, в очень слабом свете наконец-то появившихся звезд, они видели темные силуэты. Петляя из стороны в сторону, почти не разговаривая, воины наконец вышли на большую поляну.
– Ох, дети Фольша!
– сотник едва не провалился в чью-то нору.
– Стой на месте. Так, здесь еще одна… Большие твари, надо отойти.
– Это муравьи, - успокоил его стражник.
– Слышишь шуршание? Стражники, друзья мои, зашевелились.
– До утра здесь стоять?
– поежился сотник, ощупывая окровавленное ухо.
– А много ли осталось? Постоим. У меня в карманах лепешки есть, я запасся еще утром, на всякий случай.
– Давай, - легко согласился Олаф.
– С тобой не пропадешь.
Некоторое время они не спеша жевали. Муравьи, даже самые злые и крупные, не слишком опасные твари. Сидят ночью в своем доме, и вылезут только в случае наводнения или пожара, спасать яйца. Придет хищник, станет разрывать входы в муравейник - выбегут стражники, не щадя своей жизни набросятся на врага. Даже шатровики, почти такие же могучие твари, как смертоносцы, не решатся принять такой бой.
– Думаю, черные, - переминаясь, предположил Люсьен.
– Ходы маленькие, и весь город под землей.
– Да я в них не очень-то разбираюсь. Ясно, что не степные, у тех дома с улей высотой.
– Тебе не жаль Стаса?
– А с чего его жалеть?
– искренне удивился сотник.
– Вот полети он с нами - не дотянули бы до берега, не соврала Сильда. Тогда было бы Стаса жалко, да и нас тоже.
– Надо его вытаскивать от джетов, - твердо сказал Люсьен.
– Ведь твой Повелитель не успокоится, пока не перебьет это отродье. Нехорошо получится, если Стас погибнет. На нашей совести будет.
– Он вообще на моей совести, - признал Олаф.
– Спас меня на реке Хлоя, когда я совсем уж тонуть собрался. А потом я его через степь в Чивья доставил - тоже считай что спас, он же как ребенок, сытого скорпиона не обойдет. Теперь по крайней мере он в больше безопасности, чем мы. На какое-то время…
Они опять помолчали. Шуршание вокруг окончательно стихло, тогда сперва сотник, потом и Люсьен осторожно присели. На окружавших поляну деревьях не было заметно никакого движения, лес выглядел совершенно безопасным.
– Что там, как ты думаешь?
– Где?
– не понял Люсьен, озираясь.
– Наверху.
Стражник посмотрел на приятеля, потом задрал голову. Звезды, такие же, как и по ту сторону гор, светили все ярче, будто прожигая лучами облака.
– Я ничего не вижу. Но если полетят смертоносцы, то меня заметят, я ведь не умею скрытничать, как ты.
– Звезды. Я про них. Что там?
– Разное говорят, - вздохнул стражник.
– Мы пришли в Хаж с севера, когда я был совсем маленьким, вместе с армией Повелителя Ужжутака. Нас поселили в Горный Удел… Все наши сказки - с севера. Говорят, что однажды дети Дня поссорились с Ночью и стреляли в нее из луков. Вот, понаделали дырок… Знаешь такую сказку?
– Нет.
– Северная. Но я почти не помню, в чем там дело… А местные, из Хажа, говорили о пауке Чернолапе. Он так огромен, что стоит над всем миром, и солнце пролетает у него между лап. Звезды - его глаза. Я в детстве очень боялся Чернолапа, не хотел, чтобы он смотрел на меня. Мать говорила, что все южане - дураки.