Ученик
Шрифт:
Особенно, когда им четырнадцать. Что там? Child abuse?
И ведь даже не спросишь.
– Ну, мне про себя тоже особенно нечего рассказть. – уже много раз обжегся. Начнешь рассказывать про отдых в другой стране – и на тебя уже волком смотрят. А рассказывать, урезав до минимума просто нечего.
Мы замолкли.
Молчание было неуютным, но ожидаемым. Итак. Найти тему для разговора с девушкой, которая не хочет говорить о себе.
Да это само по себе уникальное явление, черт побери.
– А ты никогда не пробовал играть? – о, позор
– Пробовал, на саксофоне. Быстро разочаровался. Я очень люблю музыку, но сам в нее не могу. – раздался хмык.
– Не можешь или не хочешь? – эх, не люблю об этом говорить.
– Да и времени не было особенно… – девушка резко остановилась.
– Времени нет… – она оборвала сама себя. – Не важно. Давай просто тут посидим.
Она указала на скамейку.
Блять. Я или случайно надавил ей на кнопку тригера, или у нее просто так тушь потекла.
И черт возьми, я узнаю, чем это вызвано.
Глава 2. Спустя десять дней
Время шло, и я все яснее понимал, что долго так продолжатся не может. За это время я поменял десять аэропортов, и они заканчивались. Кроме того, выспаться в них было невозможно, а Каори хоть и прикрывала меня на уроках, но уже стала весьма неодобрительно смотреть. Даже ее терпение видимо подходило к концу, и скоро меня ждет разговор «что со мной творится». В конце-концов, даже одноклассники уже стали интересоваться, что совсем плохо.
Мой день теперь выглядел так – поспать в школе, побродить с Каори по городу – другой компании у нее, видимо, не было, вечером по бродить по улицам, пока не надоест, сесть на метро и в аэропорт по наступлению комендантского часа. Нужно уже найти себе ночлег. Любой степени хреновости.
Сегодня я решил все-таки присмотреть себе подвал. Если придется – аргументированно объяснить его нынешнему хозяину, что нужно делится. У меня, конечно, всего шестнадцать аргументов, но это уже немало.
Времени было уже два ночи, комендантский час начался, но в таких трущобах это мало кого волнует – я углубился в самый бедный район. Рядом со школой ничего подобного не было, так что придется вставать еще раньше, но тут хотя бы можно что-то найти.
Освящение здесь почти не работало, и шел я, судорожно сжимая стоящий на предохранителе глок в кобуре скрытого ношения.
– Эй, сядь сюда бля! Пацаны базарят, хули. – я дернулся, но голос доносился из следующий подворотни. И что-то мне не нравится к чему это идет.
– Зачем? Я не хочу.
Ладно, в самом крайнем случае просто уйду.
– Слышь, Аники, она бля не хочет. Да кого вообще ебет, что ты хочешь, розетка ебаная? Сядь сюда нахуй!
Картина маслом.
Шесть человек лет двадцати. Заплеванные лавки, кучка разбитых бутылок с дерьмовым сакэ, рваные майки, поношенные джинсы. Морды не бритые, две биты, нож. Все, что попалось на глаза – меня больше интересовало другое.
Молоденькая девушка, лет шестнадцати на вид – блондинистые волосы,
– Я же сказала, что не хочу. – она вообще здорова? Беги, дура! Ты легче, а они пьяные – может получится сбежать или хотя бы яйца отбить, пытаясь.
Это даже не якудза – это шпана. Самое дно, которое только бывает.
Говоривший мужик встал, хватая девушку за плечо.
Если я чего-нибудь не сделаю, ее разложат крестом и пустят по кругу прямо тут.
Первый выстрел всегда от бедра, не попасть, но испугать и заставить рвануться. Обычно – на шаг вправо.
– Шевельнетесь – трупы. – ноги на ширине плеч, руки чуть согнуты в локтях для лучшей амортизации отдачи, ствол направлен в корпус – не увернуся.
Дыхание замедлилось.
Это просто тир. Пять выстрелов, и останется только один. Поменять магазин я не успею, но он уже будет не боец.
– Убрал руку, отпустил девушку и отошел. – ошибка. Ровный тон не работает. – БЫСТРО, БЛЯ!
Как только ты начал давить – постоянно повышай ставку. Сейчас ствол только у меня, и они уже демарилизованы. Опытный штурмовик может заставить бандита сдаться просто моральным давлением.
Любой выстрел может оказаться смертельным. Не бывает безопасных ран – если достал оружие, будь готов убивать. У меня пять пуль. Я не имею права тратить их на запугивание.
– Ты не понял, животное? Я ВАС ПРЯМО ТУТ ПОРЕШУ БЛЯТЬ! УБРАТЬ РУКИ И ОТОЙТИ К СТЕНЕ! – страх на их лицах. Моя вторая ошибка – я приказывал только одному. Бояться должна вся группа – они не знают, что пуль всего пять, да и так это бы им не сильно помогло. Давление должно приходится на всех примерно равномерно, и каждый должен чувствовать что угрожают не кому-то рядом, а ему конкретно.
Расслабившаяся рука гопаря на воротнике блондинки. Какого хрена она ждет?
– Иди сюда, ты в безопасности. – у нее шок или она просто умственно отсталая? Уже мягче чем я сейчас говорить просто не возможно. – Пожалуйста.
– Хорошо. – девушка улыбнулась и стряхнув чужую руку подошла, держась так, чтобы не перекрыть линию выстрела. Ну хоть на это мозгов хватило.
И черт, она до сих пор не боится. Что за хрень?
Или она обдолбаная в ноль, или у нее не все в порядке с головой, или в ступоре.
Гопарь, державший ее, дернулся, видимо в голове на мгновение инстинкт размножения взял верх над благоразумием, но мгновенно перенацеленный на него пистолет заставил замереть на месте. Хороший мальчик.
– Пшли вон. – вот теперь можно и потратить одну пулю.
Грохот второго выстрела и пуля, ударившая кирпич рядом с головой говорившего заставила их рвануть назад.
Продержав на прицеле, пока они были в пределах видимости, я наконец опустил ствол. С меня рекой тек пот.
Привалившись к стене, опустился на землю.