Шрифт:
Глава 1, в которой гг получает неприятную новость
Как выглядит жизнь представителя богатой семьи?
Она выглядит весело. Вы в любой момент сказать: «Асаги-сама, я хочу с друзьями слетать в Дубаи» – и тебе не зададут никаких вопросов. Разве что предложат съездить вместе. Вы можете тратить сколько угодно времени на клубы или выпивку.
И только от вас зависит, как потратить выигрыш.
Я его пропивал.
В самом дерьмовом баре города. Откуда, конечно же, уже позвонили охране. И разумеется меня будет ждать машина у выхода. И конечно, посетители будут увлеченно делать вид, что ничего не происходит, и четырнадцатилетний подросток имеет право глушить коньяк. И даже зашедший на погреться на ежедневном патруле полицейский отведет глаза, пробормочет что-то нецензурное и уйдет.
Как иначе.
Как иначе, когда в твоей школе, куда ты по пустому капризу перевелся, часть учеников – дети работников твоей семьи, из которых половина смотрит зверино-ненавидяще, а половина угодливо подлизывается.
Хотя даже это лучше запертых в классах учителей золотых школ, накроты и увлекательной игры «перетрахай всех одноклассниц». В которой успешно победили все, потому что упоротое алкоголем и наркотой существо отказать не может даже теоретически.
Как там говорили? «Из них половина сдохнет от наркотиков, еще треть убьется по собственной глупости, парочку убьют народные мстители, и только из двоих-троих вырастут нормальные люди?»
Спасибо за совет, дядя. Мне его так не хватало в свое время.
Когда тебя ни в чем не ограничивают, очень сложно остановится. А еще сложнее – понять что делать дальше.
Учеба никогда не была чем-то сложным, необходимую программу я тянул, но особых талантов в области науки не чувствовал. Тяги к работе отбивало понимание того, что мою возможную годовую зарплату глава клана делает ровно за три с половиной минуты. Как и дед – династии это забавная штука.
И как бы я не выеживался, мне все равно не хватит силы воли все это бросить. Да и не дадут – сочтут подростковым бунтом и приставят незаметную слежку.
И буду я регулярно находить кошельки с десятью стодолларовыми купюрами.
Плавали, знаем.
– Васимине-сан, вы не могли бы подъехать через пять минут? – нарочитая вежливость со всеми была моей отдельной привычкой. Не сказать, что она что-то меняло, но говорить на ты с человеком старше меня на сорок лет меня не тянуло.
– Хорошо, Гото-сан. – и даже не нужно сообщать адрес.
А ведь мне даже удается говорить достаточно ровно. Вот что значит – основательно пропитый организм.
Встать,
Машина уже подъехала. Сверкающие вывески вечернего города, кислотного цвета рекламные щиты, спящие нищие и улыбчивые парочки. И удивительная смесь запаха свежего ночного воздуха с вонью машин. Даже голову немного прочистило.
Махнуть рукой, привлекая внимание, сесть на заднее сиденье, пристегнутся и расслабится.
Для этого человека и его компании вообще я не человек, а подобие хрустальной вазы. Ценной и хрупкой штуки, с которой нужно не разговаривать, а следить чтобы не разбилась.
Такое отношение импонировало. Не фонтан, но после зависти и ненависти радует даже безразличие.
Скрипка поет в наушниках, ночные километры проносятся почти незаметно, и к легкому головокружению добавляется сонность. А почему бы и нет? Все равно ехать час.
– Приехали. – а ведь только заснул.
– Спасибо. – отстегнуться, выйти из машины. В доме сейчас только домработница, и все, пожалуй. Асаги-сама прилетит завтра, остальных не будет еще минимум месяц.
Ну вот и все. Еще один день в минус. Сколько там осталось? Лет девяносто?
Спасибо медицине, может и все сто пятьдесят.
Будильник сегодня встретил меня революцией. Точнее, Революционным Этюдом. Гениальная вещь, совершенно не заслуживающая такого вургального использования, но библиотека из трех тысяч треков не оставляла ей шансов.
– Я послушаю тебя потом. – все-таки ставить классику на будильник было ошибкой.
Хотя вставать под рок еще хуже.
Душ, завтрак – за окном еще темно, чтобы добраться до школы нужно ехать около двух часов, так что вставать приходилось в половину шестого.
Обычно я досыпал в машине, но сейчас этого не хотелось. Не знаю, откуда организм взял ресурсы, но, похоже, четырех часов сна ему хватило.
Новый мерседес во дворе школы смотрелся хотя и чужеродно, но все-таки не вызывал такого уж явного контраста, как раньше. Ремонт двора однозначно пошел заведению на пользу.
А вот и класс. Двадцать человек, большая часть которых давно распалась на группки, и никак не контактирует с остальными. Я сразу вывел себя вне системы, и достаточно уютно себя в этом состоянии чувствовал.
Впрочем, сегодня все несколько отличалось от обычного. Задняя парта в кои то веки оказалась занята.
Девушка. Блондинистые волосы заплетены в два подобия хвостов по бокам головы, видимо, чтобы не падали на глаза. Черные очки в толстой оправе, достаточно милое лицо… Одета в школьную форму, причем удивительно формальную – обычно девушки не выдерживали, и старались ее украсить, разрезать или укоротить.
Пожалуй, обычная домашняя девочка, в которую приличия вбили на уровне рефлексов, как в меня подчинение. Удивительно только, как такой человек может пропускать большую часть занятий в году – по крайней мере, до этого момента я ее не видел, а я тут уже пять месяцев. Нужно будет уточнить в школьных документах.