Чтение онлайн

Мгновенно весь склон ожил. Повсюду возникли пикты, будто грибы после дождя. Каждый из них обладал хитростью и военным опытом и был вооружен до зубов всем возможным оружием, какое только можно себе представить. И все они находились между Конаном и пиктским вождем, что стоял у дерева.

Киммерийский боевой клич остановил кое-кого из пиктов на мгновение. Но Конану и этого было достаточно. Он оценил самое уязвимое место в их линии. Туда он и бросился. Меч и кинжал отсвечивали колдовской голубизной - статуя продолжала метать молнии. За Конаном

помчались с обеих сторон верные бамула, оглашая ночь боевыми кличами и орудуя обагренными кровью противника копьями с силой и яростью безумцев.

Похоже, неистовая атака Конана и его отряда сильно поубавила у пиктов мужества. Двоих противников Конан поверг оземь, столкнувшись с ними на бегу. Перепрыгнув через поверженных дикарей, Конан ударил кинжалом налево, а мечом рубанул направо, где как раз, на свою беду, возникли из темноты два пикта.

Кинжал вонзился меж ребер. Меч отсек занесенную руку и снес верхушку черепа. Пикт с отрубленной рукой умер через несколько секунд, когда подбежавшая Вуона размозжила ему череп пиктской боевой дубиной.

– Что ты здесь делаешь?
– рявкнул на нее Конан.

– Вряд ли мне удастся когда-либо еще побыть воином.

– Впрочем, как и кем-либо другим, если мы с тобой будем тут стоять и трепать языками, когда на нас, того и гляди, навалятся пикты, - пробормотал Конан.

Похоже, на женщину его слова не произвели никакого впечатления. Мгновение спустя несколько пиктских воинов набросились на них обоих, и стало уже не до разговоров.

Один бамула упал. Насколько Конан мог судить, взглянув на раны, вряд ли ему удастся когда-либо подняться. Но вокруг него мертвыми лежали четыре сраженных пикта. А пятый уползал, бессильно волоча за собой ногу. Меч киммерийца навсегда исцелил его от увечья.

Теперь между Конаном и вождем пиктов никого не было. Тот и другой поняли это одновременно. Вождь повернулся. И вовремя. Конан уже приготовился не только убить вождя, но убить позорно, обесславив раз и навсегда в глазах воинов-пиктов, нанеся неглубокую рану пониже спины.

В последний момент вождю удалось увернуться и сделать выпад в сторону Конана коротким гандерским мечом. Киммерийцу понадобилась вся его ловкость, чтобы избежать смертельного удара. В следующее мгновение Конан уже вплотную подобрался к пиктскому вождю.

Кулак Конана с зажатым мечом врезался в лицо вождя. Оружие утяжелило удар, будто кастет. Голова пикта дернулась назад. Вождь снова попытался провести атаку. Киммериец почувствовал, как вражеский клинок вскользь полоснул по ребрам. И в этот момент пиктский вождь занес меч для нового выпада.

На этот раз Конан увернулся. Кинжал он сжимал в левой руке. Лезвие вонзилось пикту в горло. Третья попытка лишить киммерийца жизни закончилась булькающим хрипом его врага. Короткий гандерский меч зазвенел о камни.

Пикт машинально потянулся за ним. Тут Конан нанес противнику могучий удар ногой в лицо, достаточно сильный для того, чтобы сломать тому шею.

С противником-человеком

было покончено. Перед Конаном стояли три хакана, а позади них к носилкам была привязана Скира. Еще дальше статуя, вся освещаемая вспышками молний, истребляла пиктов. А в пещере, откуда лилось голубое сияние, трудился Лизениус.

Даже хаканов мог напугать киммерийский боевой клич. Этот клич послужил для уцелевших бамула сигналом сгрудиться вокруг вождя. Подобный сжатому кулаку, спасательный отряд Конана ринулся к Скире.

Глава девятнадцатая

Лизениус знал, ЧТО нужно сделать. Равно как и знал, КАК это сделать. При условии, что Скира не находится больше среди пиктов. Единственное, чего он не знал, - какую цену ему придется заплатить. Впрочем, до момента расплаты он и не ожидал ее узнать. В магии всегда так. Цену узнаешь лишь в тот миг, когда настает пора платить.

Ему нужно было лишь изгнать из своего сознания мысль о том, что Скира может быть мертва. Если бы она умерла, то колдун обязательно получил бы ее последнее предсмертное послание.

При условии, конечно, что дочка поняла замысел отца. Если же не поняла или же умерла слишком быстро, не успев произнести ни одного заклинания...

А у Конана, увы, нет , который мог бы сообщить Лизениусу правду...

Колдун застонал. Грохот, производимый статуей где-то снаружи, казалось, послужил эхом этому стону.

У Скиры к тому времени были свободны обе руки и одна нога. Освободиться полностью она могла в любой момент, но сохраняла ремни, чтобы не вызывать подозрения. Возможно, ей не удастся освободиться достаточно быстро, чтобы убежать от хаканов, если они будут предупреждены. В противном случае магия, темнота, грохот, производимый статуей, - все это создаст необходимую суматоху, чтобы тугодумные хаканы не заметили ее передвижения.

В свободной руке она сжимала кристалл Траза. До сего времени никто не видел у нее этого кристалла и тем более не подозревал о его природе. Но в любой момент обстоятельства могут измениться. Скира лежала неподвижно, сосредоточившись на своем дыхании и мускулах, дыша тихо и спокойно, стараясь расслабиться, чтобы из тела ушла предательская дрожь. Никогда девушка не ведала такого страха, какой овладел ею сейчас. Однако сейчас Скира чувствовала, что в ней есть сила, которая МОЖЕТ победить этот страх.

Между ней и склоном холма пиктов больше не было. Они будто испарились. Однако дочь колдуна старалась не смотреть на статую. Все внимание Скиры было сосредоточено на гигантской живой фигуре, неуклонно движущейся вперед. Вот он сразил Сутаро (она не осмелилась порицать Конана, лишившего ее удовольствия сделать это своими руками)... Вот он подходит ближе...

Двое хаканов наклонились, чтобы поднять носилки. Скира приготовилась резким рывком освободиться от ремней. Имея в своем распоряжении кристалл, она торопилась вступить в схватку. Внезапно два наклонившихся над ней хакана замерли. Казалось, они к чему-то прислушиваются.