Чтение онлайн

Германик окинул взглядом тесный каменный двор.

— Ты, ты, ты и вы оба, — пальцем показал он на двух воинов, игравших в кости.

Лонгин уже не раз приходил с такими требованиями, и начальник знал: раз нужны сильные воины, значит, предстоит серьезное дело, о котором лучше не спрашивать. Он выбрал самых рослых и надежных воинов.

— За тобой долг, — сказал светло-рыжий гигант, сгребая кости.

— Вернемся — продолжим игру, — ответил подстать ему, весь свитый из мускулов горбоносый воин.

Это

были Богумил и Гуда. Их случайно свела игра, а до этого они мало знали друг друга. Богумил нес службу во внутренних покоях императора. Про него говорили, что в мечевом бою ему нет равного среди боинов базилевса. Гуда же слыл непревзойденным стрелком из лука и нес службу на стенах внешней ограды, как и большинство лучников-абазгов.

— Ты будешь старшим, — сказал Германик Богумилу. — Вооружитесь и идите, куда вам прикажет патрикий Лонгин.

Патрикий приказал воинам ждать его до вечера возле крайней пристани на берегу Босфора.

— А чтобы вам не было скучно, вот вам...

— Пошли, — сказал Богумил, взяв горсть монет. — Там у одного родосца есть чем прополоскать горло.

Вскоре они сидели под фиговым деревом за вкопанным в землю столом из грубо отесанных досок. Хозяин вынес им объемистый кувшин и глиняные кружки.

— Если вино окажется таким же кислым, как твоя рожа, я утоплю тебя в этом кувшине, — пообещал Богумил.

— Будь ты на моем месте, выл бы, как собака на луну, — буркнул хозяин.

— От него жена сбежала с каким-то фракийцем, — услужливо сказал пропойца в рваном воинском хитоне, жадно поглядывая на кувшин.

— Как, красавица Эленика задала стрекача? — Богумил и его товарищи расхохотались. — Я давно тебе предсказывал это. Ты слишком стар для нее. — Проваливай отсюда, вонючий козел! — хозяин стал выталкивать оборванца из-за стола.

— Эй, оставь его. За такую новость он заслужил кружку вина.

— А платить кто будет? За вами и так долг.

— Возьми. Этого хватит расплатиться за прежнее, да еще и останется.

Хозяин сгреб деньги и спрятал их за пояс.

— Иди отсюда, не мешай нам, — сказал Богумил бродяге. Потом повернулся к товарищам: — Выпьем за красавицу Эленику! Эх, почему она не ко мне сбежала!

Хозяин с досады плюнул, но промолчал: горе - горем, деньги всегда остаются деньгами, даже если на душе у тебя тошно, да и ссориться с воинами базилевса опасно.

— Какое дело нам предстоит, хотел бы я знать? — сказал один из воинов.

— Раз оно поручено собаке Лонгину, то хорошего не жди, — ответил обросший волосами чуть ли не до самых глаз смуглый воин.

— Эй, Армен, держись покрепче за свою голову руками! Она может слететь с твоих плеч, у Лонгина всюду уши, — посоветовал третий.

Так за разговорами прошел час, стало темнеть. Лонгин пришел, закутанный в плащ,

и, сделав воинам знак, повел их вдоль берега. Снизу доносился мягкий шелест волн; взошедшая полная луна проложила через Босфор серебряный мост. Давно миновали последнюю пристань, и теперь воины шли мимо роскошных усадеб ромейской знати. У одной из усадеб Лонгин остановил людей.

— Сначала пойдешь ты, — он ткнул в грудь Армена. — Если у входа есть страж, задуши его и открой ворота.

Армен отправился и скоро вернулся, сказав, что усадьба не охраняется, а ворота он открыл.

— Пойдем.

Группа вошла во двор, поднялась по широкой лестнице. Какой-то человек метнулся к двери, один из воинов успел перехватить его. Это был старый раб, Лонгин приставил к его спине короткий меч.

— Веди к спафарию, и — ни звука.

— Его нет, — прошептал перепуганный раб. — На заходе солнца он уехал.

— Ты лжешь. Веди!

— Но раб сказал правду: хозяина не было. В доме оставались только его жена с ребенком да несколько слуг. Обыскав все помещения, раздосадованный Лонгин вошел в спальню. Молодая женщина гордо сказала:

— Лонгин, не ищи спафария, его нет.

— Куда ты спрятала его?

— Спафарий Маврикий не привык прятаться. Он уехал по своим делам.

— Знаю, какие у него дела!

Женщина была поразительно красива. Глаза ее пылали, а губы вздрагивали от презрительной усмешки. И только голые до плеч прекрасные руки ее, прижимавшие к груди ребенка, выдавали волнение.

— Лонгин, ты забыл, чем обязан спафарию Маврикию. Зачем ты врываешься в его дом, как убийца?

— Говори, проклятая, где твой муж, иначе сама ответишь за него.

— Знаю, но не скажу, а отвечать перед богом будешь ты. Спафарий выкупил тебя у магометан, когда ты гнил у них в плену, а теперь чем ты платишь ему?

Воины угрюмо слушали этот разговор. В чем бы ни обвинялся спафарий, жена его была не при чем. Они это понимали. «Счастлив, должно быть спафарий Маврикий, имея такую жену», — подумал Богумил.

— Нет, скажешь! Не таких заставлял говорить.

Он повернулся к воинам:

— Возьмите ее на потеху! Вам хватит ее до утра, а утром, если она не скажет, где ее муж, я насажу на копье ее ублюдка. Ну!

Один из воинов сделал было шаг к женщине, но Гуда остановил его рукой. Как ни мимолетен был жест, Лонгин заметил его. Лицо патрикия исказилось злобой.

— Ты первый возьмешь ее! — показал он на Гуду.

Тот покачал головой.

— Абазги с женщинами не воюют.

— Ты не воин базилевса, а трусливый шакал. Иди ты! — указал он на Богумила.

Но великан даже не шевельнулся. Женщина с немой благодарностью взглянула на него.

— Учись, Лонгин, благородству у своих воинов, — сказала она.