Чтение онлайн

— Печень болит, — вздохнул Мохов. — Отбили, суки.

— Требуется всестороннее обследование, — сказал врач. — Чем быстрее, тем лучше.

— Я свяжусь со штабом, — Кириленко вылез из машины. — Они пришлют вертолет. Все, Мохов, отдыхай… — капитан подошел к ожидавшему у бензоколонок Марычеву.

— Готово, — сообщил лейтенант и протянул флэшку. — Вот запись операции.

— Хорошо, — Кириленко зажал в кулаке карту памяти. — По дороге гляну, что ты наснимал…

— Нормально снял, — обиделся лейтенант. — Не забывай, что по первому образованию я журналист. Для новостей будет в самый раз. Чуть-чуть монтажа, звук наложить и можно в эфир.

— Поехали, —

капитан открыл дверцу своей машины. — Времени с гулькин нос осталось.

В салоне автомобиля Кириленко достал ноутбук. Вставил полученную от подчиненного флэшку. Включил проигрыватель и на дисплее замелькали кадры "репортажа":

"Вечернее, затянутое дождевыми облаками небо. Камера показывает сельскую улочку, погруженную в сумрак. По грунтовке, фыркая выхлопной трубой, ползет БРДМ-2. Торчащие из башенки стволы пулеметной спарки нацелены на утопающие в садовой зелени домики. Прячась за бортом бронемашины, идут милиционеры с автоматами. На них бронежилеты, раздувшиеся от магазинов разгрузки, головы укрыты тяжелыми "сферами".

— Стоять, — идущий первым офицер поднимает руку. — Вон та хата, — он тычет в сторону ветхого, покосившегося паркана.

Милиционеры останавливаются и, повинуясь жестам командира, рассредотачиваются по обеим сторонам улочки. БРДМ проезжает чуть дальше. Поравнявшись с заколоченными воротами из проржавевшей жести, останавливается. Изображение прыгает: ведущий съемку человек поспешно подходит к офицеру.

— По имеющейся у нас информации, — глядя на плохо различимую в темноте мазанку, говорит милиционер, — в заброшенном доме по адресу — поселок Приморск, улица Рыбная, дом 2 — группа террористов удерживает в заложниках работников милиции. Бандиты хорошо вооружены и уже успели совершить несколько жестоких убийств… — на мгновение замолкает, чтобы взять из рук подошедшего сержанта мегафон. — Мы блокировали дом и теперь собираемся начать с террористами переговоры об освобождении заложников.

Прячась за носовой частью бронемашины, офицер подносит к губам микрофон. Его голос гремит:

— Говорит командир подразделения "Беркут", капитан Сагалов! Мы готовы выслушать ваши требования!

Изображение наезжает на мазанку. Слова офицера не вызывают никакой реакции. Только ветер шевелит листьями в кронах деревьев. Милиционер снова кричит в микрофон… В глубине сада мелькают желтые вспышки и раздается треск автоматных очередей. Мегафон ревет:

— Не стрелять! — капитан машет своим людям. — Ответный огонь не открывать!

Вечернее небо и огненные пунктиры автоматных трассеров. Оператор опускает камеру и показывает милиционеров. Бойцы сидят на корточках с оружием на изготовку, сосредоточенно смотрят в сторону мазанки. Выстрелы в саду затихают сами собой. Но тишина ненадолго. Сагалов орет в мегафон о переговорах и на каждую фразу из дома отвечают короткой автоматной очередью. В борту бронеавтомобиля открывается люк. Из него вылазит офицер. Протягивает командиру "беркута" снятый с головы шлемофон. Капитан подходит и о чем-то говорит в микрофон. Тем временем камера показывает улицу, вооруженных милиционеров…

— Из-за нежелания террористов идти на переговоры, — пялится в объектив камеры Сагалов, — явной угрозы жизни заложников — оперативным штабом принято решение начать силовую операцию по нейтрализации бандитов и освобождению заложников, — переведя дыхание, офицер подносит ко

рту передатчик, говорит:

— "Малина". Повторяю "малина".

Камера снимает башню бронемашины. В следующее мгновение спарка пулеметов на ней оживает, начинает сыпать гильзами и полыхать длинными языками огня. Из-за грохота КПВТ с минуту ничего не слышно. Потом оператор демонстрирует милиционера, бросающего в сад гранату. И сразу от вспышек СШГ становится светло, как днем. В микрофоне воет и свистит, а изображение засвечивается белым.

БРДМ-2 с грохотом и лязгом, снеся проржавевшие ворота, вкатывается в сад. Прячась за кормой, следом бегут несколько милиционеров. Автоматы в их руках оживают и видно, как трассеры искрят по стенам мазанки. Сминая деревца, бронеавтомобиль ползет по саду. Снова вспышки свето-шумовых гранат.

— Операция по освобождению заложников завершена, — устало говорит в объектив капитан Сагалов. — К несчастью, террористы успели убить троих заложников.

Офицер отходит от броневика, идет к дверному проему хаты. Пригибаясь, ныряет в узенький коридор. Оператор не отстает. Они проходят в комнату с низким потолком. У стены стоит милиционер с мощным фонарем.

— Покажи, — говорит капитан и объектив камеры опускается, демонстрируя пол. На крашеных, облезших досках лежат мертвецы. Серые, небритые лица, остекленевшие глаза. Крупным планом: черная страшная рана на горле самого молодого. Искаженные гримасами боли лица других: здоровяка в залитой свежей кровью футболке и шортах, обнаженного по пояс бритоголового мужчины с накачанными, татуированными драконами руками. Камера показывает черные пулевые отверстия на груди татуированного.

Слышится голос капитана Сагалова:

— На меня.

Изображение плавно смещается в сторону офицера. Он держит в руках несколько удостоверений. Запинаясь говорит:

— Судя по найденным на месте преступления документам… Нам стали известны фамилии трагически погибших заложников. Это работники спецподразделения "Ястреб" и офицер отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков…"

Николай

Пригибаясь к земле, он крался в наступившей темноте, стараясь передвигаться от дерева к дереву. Можно сказать, ему и Ксюхе повезло: сейчас, около одиннадцати вечера было замечательно темно. Закрывшие небо, дождевые облака сделали ночь кромешной. Под вечер, когда они лежали в ложбинке неподалеку от пляжа, погода резко поменялась. Налетевший ветер сдул тридцатиградусную жару и нагнал тучи. Небо затянуло плотным, свинцовым покрывалом. Близилась гроза, шторм. Посвежело. Дрожа в ознобе, Николай слушал, как волны с шумом накатываются на берег.

Он перебежал к черному пятну — зарослям лещины. С трудом сдерживая приступ кашля, присел на корточки. Болезнь взялась за него не на шутку: последние несколько часов поисковик держался на одном адреналине. Если бы не смертельный страх, гнавший его из ловушки, Николай бы с места не сдвинулся. Голова раскалывалась от боли, а сердце после каждого усилия выскакивало из груди. Из-за своего плачевного состояния он даже перестал обращать внимание на нытье наркоманки. Девка шла за ним медленно, сильно отстала, но шла. И не заботилась о конспирации, совершенно не скрываясь, брела во весь рост. Вспомнив о ней, Николай в сотый раз обматерил себя за мягкотелость. Нужно было бросить идиотку еще у дома. В зарослях заблеванных ею лопухов…