Ты выбираешь меня?..
Шрифт:
— Да, в общем.
— Мне так жаль, милый, — Дженнифер колебалась, потом решилась. Они должны быть честными друг с другом и высказывать откровенно, что у каждого на душе. — Я знаю, ты ненавидишь его. Ты что-то задумал. Прошу тебя, остановись. Не надо больше мстить ему, — взмолилась Дженни. — Ради меня, ради моей мамы.
— Ты защищаешь его после всего того, что он сделал с тобой, с твоей матерью? — тяжело проговорил Норман.
— Он мой отец, — ответила она просто. — Несмотря ни на что, мне всегда хотелось заслужить его доверие. Наверное, потому, что я никогда не удостаивалась его. Он отвергал меня так же бесчувственно,
— А он часто приезжал? — мягко спросил Норман.
— Первый раз, когда мне было четыре года, а потом наведывался, когда я была уже подростком. Мама носилась по квартире, как ветер, наводя чистоту и порядок. Примеряла нам обеим платья, выдумывала очаровательные прически. И я была очень, очень мила. Помню, он поцеловал меня, а потом качал на коленях. Но конфеты, которые он мне дал, оказали непредвиденное действие на мой организм, меня стошнило прямо на его белоснежные брюки!
Норман сочувственно потрепал Дженни по плечу.
— Он был в ярости?
— Просто взбесился. Стряхнул меня с колен, как котенка. Но хуже всего было то, что я испортила маме ее праздник. Отец умудрялся сделать так, что мы все время чувствовали себя виноватыми. Как хорошо, что у нас все по-другому! — Дженнифер признательно посмотрела на Нормана. — Благодаря тебе. Мы с тобой счастливы. У нас есть то, чего нет у многих людей. Мы можем быть выликодушны. Не надо больше преследовать его, ладно?
— Обещаю тебе, — пробормотал Норман, водя подбородком по ее волосам, — если он останется с твоей матерью и будет относиться к ней с должным уважением, я не буду пока требовать возвращения займа и не нашлю на него таможенников. Но он висит на волоске. Однако я не буду его трогать. Ради тебя. Довольна?
— Да, — с чувством сказала Дженни, — спасибо тебе, Норман.
Он тихо вздохнул и поцеловал ее в лоб.
— Вон ловится наш ужин, — сказал он, вглядываясь в далекий силуэт маленькой лодки, видневшийся на ослепительно сверкающей водной глади. — Я думаю, не пора ли нам уже переодеваться к столу? — закончил он странно дрогнувшим голосом.
— Но… у нас еще целых три часа… — удивилась Дженни и зажмурилась от удовольствия, когда он, запрокинув ей голову, проложил нежную дорожку поцелуев от ямки на шее до подбородка. — Да, — прошептала она еле слышно, поняв теперь, что он имеет в виду. — Трех часов нам будет достаточно…
Не дожидаясь, пока она скажет еще что-нибудь, Норман подхватил ее на руки и понес в большую спальню, которую они еще ни разу не делили вместе.
— Не бойся, — нежно сказал он ей на ухо.
— Я уже не боюсь, — пробормотала Дженни. — Я люблю тебя.
Она полностью доверилась его осторожным мягким движениям, испытывая, в свою очередь, огромное наслаждение от прикосновений к совершенному мужскому телу. Терпеливо и бережно, преодолевая ее некоторую скованность и застенчивость, Норман вел ее по пути чувственных открытий, пока Дженни по страстности и силе желания не сравнялась с ним. Вся она целиком, ее сердце, ее душа принадлежали ему. Его любовь, весь его внутренний мир принадлежали ей. Каким бы необыкновенно острым ни было впечатление от физической близости, оно не могло сравниться по полноте ощущений с этим наполнившим все ее существо сознанием духовного обладания.
Потом они лежали,
Снаружи донеслись голоса. Рыбаки вернулись с лагуны и перебрасывались шутками с Норой, женщиной, которая приходила готовить им замечательную еду с местными экзотическими приправами. Дженнифер высвободила ладонь из пальцев Нормана и закинула руку за голову.
— Осталась только одна ночь, — задумчиво проговорила она.
— Мы можем приехать сюда еще раз. Когда захотим. Я буду изображать Робинзона, а ты — Пятницу. Или сразу все дни недели. Это мой остров. Можем привезти сюда твою мать, — сонно пробормотал он, поворачиваясь к ней и прижимая к себе желанное тело.
— Целый остров? — Дженни чуть не подскочила. — Нет, — она в изнеможении откинулась на подушки, — ты положительно решил добить меня.
— Все, больше не буду.
Дженнифер насторожилась. В его тоне была сухость, не располагающая к откровенности. Она собралась расспросить его поподробнее, но не успела. Норман рывком поднялся с кровати и стал торопливо одеваться. Дженни почувствовала себя неуютно, глядя на его напряженную спину.
— Норман! — позвала она.
Он повернулся и внимательно посмотрел на нее своими черными загадочными глазами.
— Нужно переодеться к ужину, — сказал он ровным голосом. — Я попросил Нору накрыть нам на берегу. Это наш последний вечер. Я заказал рыбу эль фреско. Будем есть, смотреть на звезды и на ночное море.
Дженни не хотелось портить очарование этого дня. Не хочет, пусть не говорит. Значит, у него есть причина умалчивать о чем-то. Потом расскажет, может быть, по дороге в Эдинбург. Между ними не должно быть секретов. Внезапно лицо ее потускнело. Дженни вспомнила, как Арабелла расписывала романтический обед с Норманом.
— Что-то не так? — спросил Норман, внимательно наблюдавший за ней.
— Мне почему-то пришло на память… — Она растерянно подняла на него зеленые, как море, глаза. — Обед при свечах. С серебряными приборами, хрустальными бокалами на столе красного дерева.
— А, это Арабелла устроила как-то такой обед. Чтобы поразить мое воображение, — сказал Норман, смущенно хихикнув. — А я, увидев все это, не смог удержаться от смеха. Арабелла обиделась. У нее осело суфле из сыра, и с досады то ли на него, то ли на меня она выбросила его в окно.
Дженни скупо улыбнулась.
— А мы можем зажечь свечи? — спросила она, предпочитая не продолжать дальше тему Арабеллы.
— Свечи? — произнес Норман с видимым облегчением. — Слепые музыканты были бы еще лучше.
Они снова занимались любовью прямо на берегу, под звездами, неистово, жадно. Так что Дженни долго лежала потом на песке, раскинув руки, не в силах пошевелиться, утомленная бешенным любовным шквалом. И в самолете, по дороге в Эдинбург, они все никак не могли насладиться друг другом. Открыв для себя мир чувственных ощущений, Дженни удивлялась, насколько физическая близость делает любовь более насыщенной. Она лежала рядом с ним, поглаживая его руку. Никогда раньше она не думала, что возможно такое полное слияние одного человека с другим.