Ты, только ты (Том 2)
Шрифт:
– Тебе не стоит волноваться. Я пью таблетки. Он никогда не узнает, что она стала принимать их сразу после той ночи в самолете в ожидании его "сейчас".
– У нас на дворе девяностые годы. Я беспокоюсь кое о чем другом. Последнее время я был близок только с Вэлери, и мой контракт со "Звездами" предусматривает регулярные осмотры. Я знаю, что я здоров, - он посмотрел ей прямо в глаза, - но я не знаю того же о тебе.
Фэб пристально посмотрела на него.
– Ты ведешь бурный образ жизни, - спокойно объяснил он.– Я не осуждаю, я просто хочу знать, насколько ты была осторожна и сколько прошло времени
До нее наконец дошел истинный смысл его волнений. Как объяснить этому практичному человеку, что СПИД не был серьезной угрозой в те времена, когда она имела последний контакт с мужчиной? Приподнявшись, она оперлась на локоть.
– Ты умеешь придать человеку бодрости.
– Это не шутка.
– Да, ты прав.
Она спустила ноги с кровати, встала и танцующей походкой подошла к креслу, на котором валялась его рубашка. Она не хотела при нем надевать свое платье, но вести разговор нагишом тоже не могла.
– Я абсолютно здорова.
– Откуда ты знаешь это?
Она продела руки в рукава рубашки.
– Знаю, и все.
– Боюсь, что этого недостаточно.
– Тебе не о чем беспокоиться. Положись на мои слова. Пуговиц на рубашке не было, поэтому она дважды обернула вокруг себя кушак от его смокинга и завязала концы.
– Ты даже не смотришь на меня. Ты что-то скрываешь?
– Нет, - солгала она.
– Тогда сядь, чтобы мы могли поговорить начистоту.
– Мне больше нечего сказать. Может быть, ты лучше отвезешь меня домой? Он встал.
– Нет, пока мы всего не выясним. Ты пугаешь меня. Судя по его голосу, он не был напуган. В его голосе слышался гнев. Она надела туфли.
– Мой последний осмотр дал прекрасные результаты.
– Когда это было?
– Весной.
– Сколько мужчин было у тебя с тех пор?
Вопрос был справедливым, но в ней зашевелилась обида.
– Много! Всем известно, что я сплю с каждым, кто попросит!
В два прыжка он оказался рядом с ней.
– Проклятие, прекрати! Сколько?
– Тебе нужны имена и адреса?– Она сжала губы, стараясь выглядеть сильной и жесткой.
– Сначала назови мне количество. Она ощутила жжение в глазах.
– Тебе придется все же поверить мне. Я сказала, что у тебя нет причин для беспокойства. Интимная сторона моей жизни тебя не касается.
– В данный момент очень даже касается.– Он схватил ее за руку - не больно, но давая понять, что она не сможет вырваться.– Сколько?
– Не смей так со мной обращаться!
– Сколько, черт побери?
– Никого не было! Только ты.
– Та-ак, - протянул он.
Его скептицизм переполнил чашу терпения Фэб, и слезы обиды покатились по ее щекам.
– Можешь не верить, если не хочешь!– Она рванулась к двери. Он перехватил ее крепкой рукой игрока и повернул так, что она, оказалась прижатой к его груди.
– Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Не стоит из-за таких пустяков. Просто скажи мне правду.
– Никого у меня не было в течение долгого времени, - устало произнесла она.– Очень долгого времени.
Он отстранился, чтобы взглянуть на нее, и она увидела, что гнев в его глазах уступил место замешательству.
– Ты говоришь мне правду, Фэб? Правду, и ничего, кроме правды?
Она
Он взъерошил свои волосы и помотал головой:
– Я отказываюсь понимать тебя.
– Я знаю это, - прошептала она.
Дэн упал в кресло и потянул ее к себе. Она уступила, опустившись ему на колени.
– Что нам с этим теперь делать? Ты выворачиваешь меня наизнанку с первого дня нашей встречи.– Он прижал ее голову к своей груди.– Ты сказала, что это было давно, значит, мы говорим об отрезке времени большем, чем, скажем, год?
.Она кивнула.
– Большем, чем два года?
Она снова кивнула, - Гораздо большем?
Опять кивок.
– У меня, похоже, в глазах темнеет.– Он погладил ее по волосам.– Ты действительно очень любила Флореса, верно?
– Больше, чем кого-либо.
"До последнего времени", - прибавила она про себя.
– И ты пытаешься втолковать мне, что с тех пор в твоей жизни никого не было? Фэб, он, должно быть, умер шесть или семь лет назад?
Ей придется сделать это. У них не будет никакой надежды на совместное будущее, если она не найдет в себе мужества рассказать ему всю правду и дать ему увидеть ее такой, какая она есть на самом деле, со всеми ее заморочками и прочим. Но такая степень откровенности до смерти пугала ее.
Он не сделал попытки удержать ее, когда она поднялась с его колен и подошла к кровати. Она села так, чтобы видеть его и чтобы он мог видеть ее лицо, колени ее были сведены, а руки вцепились в полы рубашки.
– Артуро был голубым, Дэн. Он не был моим любовником. Во всех отношениях он был мне отцом.
Она никогда еще не видела его таким ошеломленным.
– Тогда я вообще ничего не понимаю.
После долгих лет жизни в защитной скорлупе открыться другому человеческому существу было невероятно трудно, и она никогда бы не сделала этого, но она любила его и не могла больше жить в мрачных тенях прошлого. Собрав всю свою отвагу, в бессвязных выражениях она рассказала ему об изнасиловании и продолжала говорить до тех пор, пока не увидела огоньки сочувствия в его глазах и вспышки ярости на его лице. Когда она осознала, что ей поверили, слова потекли свободнее. Она рассказала ему об ужасных месяцах жизни в Париже и о том, как она переспала со множеством мужчин, но он не выказал осуждения - лишь выражение сострадания разгладило суровые черты его лица, и это вызывало в ее душе страстное желание броситься ему в объятия. Но она осталась на месте; почти заикаясь, она пыталась описать, какое оцепенение чувствовала все эти годы и как невозможно для нее было иметь интимные отношения с кем бы то ни было.
Когда Фэб закончила, воцарилось молчание, и она в страхе ждала, как он свыкнется с мыслью, что является тем единственным мужчиной, которого она избрала, чтобы положить конец многолетнему воздержанию. Он не связан с ней никакими обязательствами, тогда как она без обиняков давала ему понять, что он значит для нее. Никогда еще она так не рисковала.
Фэб, подобравшись, сидела на краешке кровати и смотрела, как он поднимается с кресла. Когда он подошел к ней, она почувствовала в нем неостывшую ярость, проявлявшуюся в нервном подергивании щеки, но в то же время глаза его были полны сострадания, и она поняла, что его гнев направлен не на нее.