Чтение онлайн

Она напряглась, когда Дэн выбрался из машины и подошел к ней. На нем были очки и ветровка с символикой "Звезд". Пу принялась заливисто лаять и натянула поводок, чтобы добраться до восхитительных шнурков на его кроссовках.

Фэб попыталась собраться перед неизбежным столкновением - но это давалось ей с трудом.

Он посмотрел на белого пуделька, кружившего возле его ног:

– Ну-ка, успокойся, как там тебя?..

– Ее зовут Пу.

– Угу, думаю, это одно из тех слов, которые мне не даются без тренировки. Она скорее напоминает

бильярдный шар.

Легкий ветерок шевелил его каштановые волосы. Он окинул Фэб внимательным взглядом:

– Ты выглядишь как-то иначе. Приятно посмотреть.

Ее называли по-разному, но приятной - никогда.

– Чего ты хочешь?

– Как насчет небольшой бессмысленной болтовни для начала? Прекрасный вечерок, не так ли?

Она не хотела позволить ему втянуть себя в новую игру. Он вздохнул и пошел рядом, приспосабливаясь к ее коротким шажкам.

– Погода действительно прелестная. Днем все еще жарко, но по ночам уже чувствуется наступление осени. Она ничего не сказала.

– Здесь действительно приятный район. Она продолжала идти молча.

– Послушай, ты могла бы хоть отчасти поддержать эту беседу.

– Мы, развратницы, не любим пустой болтовни. Он засунул руки в карманы и спокойным тоном сказал:

– Фэб, я сожалею. Мой норов одержал надо мной верх. Этому нет извинения, я знаю, но это правда. Если уж кто и развратник, так это я.

Она ожидала взрыва гнева, а не смиренных речей. Раны, которые он ей нанес утром, все еще болели, и она ничего не ответила.

– Похоже, я постоянно перед тобой за что-то извиняюсь. Это повелось у нас с самого начала, не так ли?

– Я думаю, что мы - как масло и вода. Он отстранил рукой ветку, которая нависала над дорожкой.

– Я бы сказал, что мы скорее напоминаем с тобой бензин и паяльную лампу.

– В любом случае, я думаю, нам следует, насколько возможно, сторониться друг друга.

Она остановилась возле фонарного столба.

– Я ничего не могу сделать в отношении твоих вынужденных каникул, ты же знаешь. Рон отказался отменить свой приказ, и я не стану мешать ему в его работе.

– Вам известно, что вы нарушаете условия моего контракта?

– Я знаю.

– Меньше всего тебе сейчас нужен судебный процесс.

– Это я тоже знаю.

– Как насчет того, чтобы мы заключили сделку?

– Какого рода?

– Ты проведешь со мной день в следующую субботу, а я не подпущу к тебе моих адвокатов.

Из всех возможных вариантов этот был последним, который мог бы прийти ей в голову.

– Я собираюсь слетать на южное побережье - на пару дней. Мы называем это место "Сердитая Ривьера", и я там владею небольшим участком на берегу. Когда я вернусь, у меня будет немного свободного времени. В субботу состоится местная выставка произведений искусства, и, поскольку мне известно, что ты это дело любишь, я подумал, что мы могли бы появиться там.

Фэб задумчиво смотрела на него:

– Ты хочешь сказать, что не собираешься воевать?

– Именно

об этом я и говорю тебе.

– Почему?

– У меня есть на то причины, и они - личного порядка.

– Я бы так не сказала.

– Не надо иронизировать, Фэб.

– Пожалуйста. Я хочу знать.

Он вздохнул, и ей показалось, что тень вины промелькнула на его лице.

– Если ты будешь настаивать, я вывалю к твоим ногам целый мешок лжи.

– Я не буду настаивать.

– Мое отстранение болезненно скажется на команде, чего я совсем не хочу. Мы вряд ли сумеем вырвать победу и в это воскресенье - трудно воспрянуть духом при счете один к четырем. Но я не стану воевать с вами, поскольку Рон, в конце концов, поступил правильно. Я вышел за пределы дозволенного. Я просто никак не ожидал, что он осмелится щелкнуть меня по носу.

Она наконец улыбнулась:

– Не могу в это поверить. Ты действительно назвал его Роном.

– Это вырвалось помимо воли, не думаю, что это повторится снова.
– Он умерил шаги, приноравливаясь к ее походке.
– И ты не думай, что я вдруг изменил свое мнение о нем только потому, что он в конце концов показал характер. Суд все равно будет на моей стороне, если на то пошло. Так как же насчет субботы?

Она заколебалась:

– Зачем, Дэн? Мы ведь договорились, что нам не стоит встречаться.

– Я не спущу своих псов на тебя - неужели это не достаточная причина?

Они дошли до тупичка. Поворачивая к дому, она набралась смелости и решилась коснуться запретной темы:

– Я не игрушка. Ты не можешь пользоваться мной для развлечения, а потом швырять меня в сторону, когда тебе надоест.

Его голос прозвучал на удивление мягко:

– Тогда объясни, зачем ты ведешь себя так, словно и есть такая игрушка?

Хотя в его голосе было больше удивления, нежели осуждения, боль вернулась, и она ускорила шаги.

Он не отставал от нее:

– Ты не можешь действовать на два фронта. Ты не можешь флиртовать со всяким, кто носит штаны, одеваясь при этом так, словно твоя одежда вот-вот лопнет, и вслед за этим ожидать, что люди будут обращаться с тобой так, будто ты - мать Тереза.

Сознавая, что в его словах есть немалая доля правды, она остановилась и повернулась к нему лицом:

– Я не нуждаюсь в твоих нотациях. И поскольку мы перешли наличности, может быть, тебе следовало бы взглянуть на себя в зеркало и поразмыслить, почему ты не можешь контролировать свои поступки.

Он засунул руки в карманы.

– У меня уже есть ответ на это. И я не собираюсь с тобой об этом говорить, так что не разминайся на сей счет.

– В таком случае тебе тоже не следует тыкать меня носом в мои проблемы.

Он окинул ее долгим, изучающим взглядом.

– Я не понимаю тебя. Ты не похожа на других женщин, которых я встречал, если не считать, что я продолжаю думать, что ты точно такая, как большинство женщин, с которыми я встречался, и вот в этом-то вся и загвоздка.