Чтение онлайн

Где-то, совсем рядом, вспыхнула молния, и прогремел гром. Джени испугалась. Она поспешила к веревке с бельем, натянутой между металлическими столбами на заднем дворе.

За клумбами с тюльпанами и нарциссами, наводнявшими сад Дайаны, до самой реки и подножия холма простирались акры зеленой озимой пшеницы. Казалось, у ее ног лежит половина мира.

Затяжные раскаты грома заглушали рев огромных тракторов Чака и Тома.

Джен увидела, как они, торопясь, делают на поле последний круг. Она снимала еще простыни и полотенца, когда на нее упали первые капли дождя. Она заметила, что двери мастерской закрыты.

Это значит, что Том и его отец вымокнут до нитки, когда сойдут с тракторов. Она взяла корзины с бельем и направилась по дорожке к мастерской. Двери были большие и тяжелые, но открылись легко.

Чак подъехал первым и выключил двигатель. Воцарилась тишина, и стало слышно, как ветер разбойничает на крыше.

– Том заканчивает последний круг, – сказал Чак, выбираясь из кабины. – Кажется, мы успели.

– Это хорошо. – Джени взглянула на темные тучи над головой. – Похоже, дождь будет очень сильный.

– Да, – согласился Чак. – Может быть. Но зачем ты вышла из дома в такую погоду?

– Я только на минутку. Наверное, вы не поверите, но за тридцать два года я никогда не была на улице в такую грозу.

– Серьезно? – Чак ласково улыбнулся, очень похоже на то, как улыбался Том. – Ну, тогда все понятно. А я думал, что в Нью-Йорке тоже бывают такие грозы.

Джен засмеялась. Он дразнил ее, и она понимала это.

– Да, но проходя через небоскребы из металла и стекла, гроза теряет свою привлекательность, – сказала она, имитируя деревенский говор Чака.

– Тебе надо увидеть всю бурю целиком, когда она, можно сказать, охватывает землю, тогда ты оценишь ее силу. Мать и я, обычно, наблюдаем такое с заднего крыльца. Присоединяйся к нам, если хочешь.

– Хорошо, через несколько минут. Господи, я забыла белье в саду.

– Я заберу его по дороге домой. – Чак, снисходительно, улыбнулся и покачал головой. – Мы скоро сделаем из тебя сельского жителя, – добавил он.

Но раскаты грома и грохот приближающегося трактора Тома заглушили его слова.

Дождь уже разошелся, когда Том подъехал к мастерской. Действительно, до сих пор Джени не имела представления, что такое настоящая гроза. В считанные секунды, покрытая гравием дорожка, превратилась в ручей, и идти по ней стало небезопасно. Придется двигаться осторожно, сохраняя равновесие, но когда она доберется до дома, то вымокнет до нитки. Она осталась в мастерской, спрятавшись под крышу. Джени чувствовала себя виноватой за разговор с Томасом около почтового ящика накануне. Потом она много думала о том, что он ей сказал тогда. Пожалуй, он прав – она действительно преувеличивала.

Сейчас подходящий момент, чтобы поговорить о разводе. Время лишь укрепляет связь между ними, а каждому жить придется собственной жизнью. Так лучше.

– Мы закончили! – крикнул Том, спрыгивая с подножки трактора. Рукава его рубашки были закатаны выше локтей, и она увидела сильные мускулистые руки, уже загоревшие. Края шляпы скрывали его лицо, но зубы ослепительно сверкали, когда он улыбался. – Все посеяли. Я думаю, лить будет всю ночь.

– Поздравляю. – Она не могла не улыбнуться в ответ. Ясно, он больше не сердится на нее. – А вам дадут какой-нибудь приз за досрочную работу?

– Нет, – ответил он неожиданно серьезно. – Я никогда не рассматривал сельское хозяйство как соревнование, в отличие от других. Это просто наша работа. Это

наша суть.

– Я знаю.

– Вы всю жизнь работали ради вещей, которые не могли ни увидеть, ни потрогать. Бедная Джен, в мире так много вещей, которые не измеряются деньгами.

Он взял ее за плечи и коснулся губами лба. Женщину бросило в жар.

Совсем рядом сверкнула молния. Том неожиданно нахмурился и с силой привлек ее в свои объятия. От неожиданности, Джени чуть не задохнулась. Она почти теряла сознание. За последние несколько недель Том прикасался к ней и раньше, помогал с инвалидной коляской, поддерживал ее, когда она, измученная и обессиленная, возвращалась с сеансов физиотерапии. Все это было по-другому. Сейчас мужчина касался женщины, которую он страстно желал. Которую, он любил. Гром потряс землю и ее сердце. Ноги у нее задрожали. Дождь молотил по крыше, и душа ее вторила этой мелодии.

– Это невозможно, – прошептала она. – Я никогда.

– Я тоже никогда, – сказал Том и крепко поцеловал Джени.

Второй поцелуй был не такой, как первый – в день их свадьбы, нежный и требовательный. Сейчас губы Тома были жадными, настойчивыми и возбуждали ее. Она приоткрыла рот под их нажимом, и его язык проскользнул внутрь. Словно она была самой желанной женщиной на земле, и он не мог насытиться, и хотел ее взять прямо здесь, на покрытом соломой полу мастерской.

– Том, нет, – прошептала Джени.

Двумя минутами раньше она репетировала речь по поводу предстоящего развода. А сейчас не думала ни о чем – только о его поцелуе и о том удивительном чувстве, которое испытывала в его объятиях. Она дала волю мечтам, как станет его женой и будет носить его имя. Джен положила руку Тому на грудь и отодвинулась от него.

– Остановись, пожалуйста, это неправильно.

Он взял ее «лицо в свои руки.

– А мне кажется это очень правильным.

Его глаза сверкали под полями шляпы. В мастерской было темно, она не видела, что сейчас там, в его глазах. Мужчина молчал, но женщина чувствовала, как, бешено, колотится его сердце.

– Так меня никто не целовал уже много лет. Но все быстро кончилось, и я не понял, хочешь ли ты меня так, как я хочу тебя?

– Это только все осложнит.

– Почему, ведь мы женаты?

– Только на бумаге.

– Но мы можем сделать это реальностью. Джени не нашлась, что ответить.

– Нет, – сказала она грустно, оглядываясь по сторонам. Она, впервые, обратила внимание на вещи, которые ее окружали. Они совсем из другого мира. И даже если она поверит в то, что он любит се не из жалости, она не заставит себя жить здесь, в Виллоу Крик. Она не сможет это сделать, как не смогла и его первая жена. – Наш брак – лишь деловое соглашение. Мы не можем сделать его реальностью.

– Я бы очень хотел такой реальности.

Слова были не те, которые она хотела бы слышать.

– У нас ничего не получится. Я не смогу здесь жить. – Она взглянула ему в глаза. – И я хочу вернуться домой.

– Но ты будешь намного ближе к Фишерам в Манхэттене.

Она глубоко вздохнула и кивнула.

– Я знаю это и справлюсь.

– Хорошо. – Он отступил назад, лишая се теплоты своих объятий. – Доктор Снайдерс уже сказал, что ты можешь уезжать?

– Нет еще, но я собираюсь поговорить с ним завтра. Я не могу… Я не могу оставаться здесь дольше, Том.