Чтение онлайн

Это потребовало особой концентрации и изрядного напряжения, хотя внешне выглядело незамысловато и даже изящно: он просто протянул руку и… ухватив двумя пальцами, сдернул ревущую машину с курса, попросту швырнув ее на землю. Конечно, это была лишь иллюзия: он поймал вертолет лучом вертикального гравиконцентрата и с интересом проследил его стремительное падение, раза в три превысившее привычное земное «же». Даже взрыва толком не получилось – тот захлебнулся, придушенный сумасшедшей гравитацией.

Казалось, все уже кончено. Кровососы разбирались с остатками роты, окончательно расстрелявшей патроны,

частично подорвавшейся на собственных же гранатах, где-то с бессмысленной огненной мощью рвались заряды «шмелей». Вся эта куча вооружения, что приволокли с собой вояки, оказалась бесполезной против столь непривычного противника. Кто-то успел попросту сбежать с поля боя. Вполне разумное решение: вряд ли в здешних кустах прячется заградотряд, да и расстреливать перед строем дезертира не будут. Чувствуя себя победителем, Бука легко отпустил бегущих врагов.

И тут же получил удар в спину.

Это был мощный, совершенно неожиданный удар – хотя уж про него-то следовало думать в первую очередь. Его сбило с ног, скрутило, лишило возможности двигаться, еще немного – лишило бы возможности думать. И это, последнее обстоятельство спасло ему жизнь. Продолжая биться в мучительных конвульсиях, он лихорадочно обшарил местность вокруг себя – не зрением, а тем новым чувством, позволявшим прощупывать энергетику окружающего пространства. И «увидел» их.

«Оранжевые!» Те, что оказались в стороне от основных событий, успели спрятаться сами и укрыть свою проклятую установку. Теперь она работала – и он все своим существом ощущал ее злую мощь. Что это за чертова штука, как она действует?!

Тут же понял: действовала она очень просто – била в него сквозь холм, сквозь землю, норовя задушить, разорвать изнутри, как те слепые собаки несчастного солдата. Сквозь боль и навалившееся отупление Бука ощутил: прямо из земли в него впился мощный энергетический разряд – вроде того, с каким ему уже не раз доводилось встречаться, той же природы, что и нитевидные «молнии», наполнявшие его тело. Только этот не был частью полуразумной силы, пронизывающей пространство Зоны. Это была грубая, тупая энергия из той самой установки, как оказалось – довольно хитроумной, чтобы ее разорвало…

– Чтоб ее разорвало… – задыхаясь, вслух пробормотал Бука. Это были не просто слова – это был призыв, приказ, требование. Он бился в радиоактивной пыли, не в силах подняться, но пытался ответить ударом на удар – хотя и не знал, что именное надо делать.

Трудно сказать – сумел ли он сам, на расстоянии, сжечь чертов прибор, сделала ли это та самая, дружественная сила или же тот просто сгорел от запредельного напряжения.

Только все кончилось в один миг. И меньше, чем через минуту под его крепкими пальцами оказалось хрипящее горло это ненавистного гада, именовавшего себя «доктором Бахом». Бука навалился на него и яростно душил, плюясь и шипя сквозь зубы:

– Ну почему они тебя не убили? Почему?!

– Я нужен им… – заходясь в хрипе и кашле, хихикал доктор Бах. Сопротивлялся он вяло – словно ему было наплевать на собственную жизнь. И это еще больше бесило Буку – точнее, разбушевавшегося монстра, захватившего его тело. – Я один стою целого отдела – как и конченый тобой Чико! Меня никто не тронет – я неприкасаем! Кх-х…

Бука

вдруг разжал пальцы, отпрянул. Он с изумлением понял, что не может так просто убить этого мерзавца, чего жаждало все его существо. Ведь этот подонок, по сути, так же, как и он, был порождением этого мира – Зоны. Вся его псевдогениальность – то ли дар, то ли проклятие Зоны, которая сейчас безмолвно требовала: «Оставь его в покое!»

Этот гад, старательно мучавший, пытавшийся его убить, был нужен Зоне, не меньше, чем он сам!

Бука опустошено смотрел вслед неровно уходящему прочь человеку в оранжевом комбинезоне, его мучителю, для которого Зона, оказывается, приготовила особую, неизвестную ему роль.

В этот миг Бука осознал новую, страшную для себя истину.

Он не больше, чем исполнитель чужой воли, ловко проданной под видом его собственной. По сути же – просто раб. Восторженный, покорный раб.

Наемный убийца Зоны.

Он медленно возвращался к «своим». Монах вместе с Никой неподвижно стояли, наблюдая за тем, как расползается дым за спиной Буки, как беснуются и пируют на трупах мутанты.

– Что это было? – глухо Ника. Она смотрела на него совершенно новым взглядом, и в нем уже не было ни тепла, ни света. Только растерянность и боль. – Что все это значит?

Бука хмуро посмотрел на друзей, тихо повторил:

– Что это было… А что вы видели?

– Я видел предвестье Армагеддона, – веско сказал Монах. – Силы ада, пожирающие людей, и в роли дьявола выступал ты! И думаю я, ты не остановишься на этом. Теперь ты несешь смерть и разрушение – то, что и составляет суть этой дьявольской Зоны!

– Ты прав Монах, – с трудом произнес Бука. – Я не остановлюсь. Я просто не могу остановиться, понимаешь?

Монах молчал. Молчала, сидя на земле и закрыв лицо, Ника.

– Это сильнее меня, – продолжал Бука. – Я все еще могу говорить как человек, казаться человеком, но скоро и этого во мне не останется. Что же мне делать?!

Теперь он кричал. Но ответом было молчание.

– Я монстр, нелюдь, тварь! – пробормотал Бука, облизывая пересохшие губы. – Я теряю над собой контроль и уже ничего не могу с этим поделать. Помоги мне Монах! Сам я уже не в силах…

Он бросил последний взгляд на застывшую, глядящую в сторону Нику, попятился. И, развернувшись, неровно, переходя на бег, бросился прочь.

– Стой! – крикнул вслед Монах, подхватывая дробовик. – Я с тобой.

Они были странной компанией – монстр и убежденный истребитель монстров. Трудно сказать, что именно удерживало Монаха от того, чтобы быть последовательным в своих убеждениях и разнести Буке голову приличным зарядом дроби. Вряд ли он боялся силы, защищающей этого нелюдя – Монах не боялся зла, с которым был призван бороться. Наверное, дело было как раз в том, что Монах, в отличие от Буки, оставался человеком, и этот парень, окруженный темным ореолом адской энергии, все еще оставался его другом. Монах верил, что где-то в нем теплятся еще остатки человечности, и найти их, заставить проявиться, возобладать над внутренним злом было бы куда большей победой, чем сотня убитых мутантов.