Тварь
Шрифт:
Возможно, отсутствие паники в этом случае объяснялось отсутствием информации. Никто не знал, какого рода существо могло находиться там, в море, но это была не акула и не кит, поэтому никаких более или менее вероятных предположений не высказывалось. Шарп подозревал, что у Випа имелись кое-какие идеи, но Вип не привык строить догадки. Догадки, обычно говорил Дарлинг, являются потерей времени и энергии.
Маркус почувствовал голод, поэтому он поднялся на ноги и направился к буфету. Он уже собирался войти под деревья, когда увидел тех двух американских девушек. Они стягивали резинками
«О'кей, – подумал он, – чем черт не шутит...» Он подождет, пока они не остановятся, войдет в воду, подплывет к ним и попытается придумать что-нибудь умное, чтобы завязать разговор.
Отплыв на тридцать – сорок ярдов от берега, девушки остановились. Их головы виднелись на расстоянии трех или четырех футов друг от друга. Девушки болтали и смеялись.
Шарп подошел к кромке воды. Увидев, что одна из девушек махнула рукой, он ответил ей.
Девушка взмахнула опять, на этот раз обеими руками, а затем скрылась под водой, и теперь вторая американка тоже махала и кричала. Нет, не кричала, понял Маркус. Визжала.
– Бог ты мой, – пробормотал он, бросился бежать, нырнул в воду и поплыл со спринтерской скоростью. Он месил руками воду, делая вдох только через три-четыре взмаха.
Маркус огляделся, чтобы определиться: он почти доплыл. Он увидел, что рыжеволосая девушка размахивает руками и визжит, и каждый раз, поднимая руки, она погружается в воду. Другая девушка пыталась подобраться под размахивающие как мельница руки подруги, схватить ее и остановить истерику.
Шарп подплыл сзади к рыжеволосой, прижал ее руки к бокам, обхватил девушку руками и откинулся назад, болтая ногами, чтобы удерживаться на плаву и держать голову девушки над водой. Он поискал глазами акулу, барракуду, физалию, посмотрел, нет ли крови.
– Я держу вас, – сказал он. – Все в порядке. Успокойтесь, все хорошо.
Визг девушки перешел в рыдания.
– Вы ранены? Что случилось?
Темноволосая начала объяснять:
– Она просто внезапно завизжала и стала размахивать руками.
Шарп почувствовал, как девушка расслабилась, снял свои руки и подложил ладонь под ее спину, чтобы поддерживать на воде.
– Что-то... – начала она.
– Укусило вас? – спросил Маркус.
– ...отвратительное, склизкое, мерзкое...
– Оно ужалило вас?
– Нет, оно...
Девушка повернулась и плача прильнула к Шарпу, чуть не потопив его.
Маркус скомандовал:
– Давайте-ка на берег, – взял ее руку и показал жестом, чтобы вторая девушка ухватила подругу за другую руку.
Вместе они отправились к берегу, загребая свободными руками и поддерживая пострадавшую. Вскоре они уже смогли достать ногами дно.
Пострадавшая девушка проговорила:
– Я уже нормально себя чувствую. Я просто... Это было... – Она взглянула на Шарпа, попыталась улыбнуться и добавила: – Благодарю вас.
– Вернусь через минуту, – заявил Маркус, повернулся и легко поплыл брассом.
Когда он счел, что достиг места, где находились до этого девушки, он остановился и медленно поплыл кругом, оглядывая воду. Он не знал, что ищет. Ядовитые медузы не водились на Бермудах, морских
Шарп направился к берегу, медленно разводя руками в стороны. Вдруг его рука что-то задела, он отдернул ее и поплыл назад. Посмотрел на воду в том месте, где только что находилась его рука. Там, в футе под водой, оказалось что-то кремово-белое и округлое, размером примерно с арбуз. Шарп осторожно протянул руку и прикоснулся к этому предмету. Предмет был склизким, неровным и мясистым, на ощупь похожим на разложившееся мясо. Шарп подвел ладонь под предмет. Нижняя часть оказалась твердой и скользкой. Маркус поднял находку на поверхность, и как только воздух коснулся предмета, в ноздри мужчине ударил мерзкий запах гниения, от которого на глаза навернулись слезы.
Это было не мясо, это был жир. Ворвань. Розовато-белая и растерзанная.
Шарп перевернул кусок. Кожа была сине-черной, а примерно в середине виднелись недавно нанесенные шрамы в виде круга в пять-шесть дюймов в поперечнике. В центре круга зиял один глубокий порез, который проникал сквозь кожу и углублялся в жир. С одного края куска отпечаталась половина еще одного круга.
– Господи Иисусе, – пробормотал Шарп.
Толкая кусок жира впереди себя, он поплыл к берегу.
На пляже дети толпились вокруг чего-то вынесенного морем. Они кололи предмет палками и толкали к нему друг друга, крича «Фу!» и «Какая дрянь!».
Шарп взглянул на находку и увидел, что это еще один кусок ворвани, поменьше, с двумя полукружиями, по одному на каждом конце.
Едва Маркус отвернулся, к детям подошел один из родителей, увидел, над чем они столпились, пробормотал: «Ни черта себе!» – и позвал:
– Эй, Нельсон, иди сюда, посмотри.
Шарп держал ворвань как можно дальше от лица. Девушки сидели рядом, рыжеволосая была закутана в полотенце, а рука смуглой обнимала ее за плечо.
– Она чувствует себя нормально, – сообщила темноволосая, улыбаясь Маркусу, и добавила: – Мы хотим поблагодарить вас. Могли бы мы... – Ветер донес до нее вонь от находки Шарпа. – Что это там?
– Мне нужно идти, – сказал Маркус.
Он подобрал свое полотенце, завернул в него ворвань, надел солнечные очки и пошел к тому месту, где оставил свой мотоцикл.
18
Дарлинг и Майк стояли на коленях в кормовом трюме «Капера», шлифуя песком острые края оставшейся несбитой краски. На их лицах были хирургические маски, чтобы пыль от краски не попадала в легкие, и автомобильные защитные очки, чтобы не поранить глаза.
Дарлинг владел «Капером» шесть лет, и корпус до сих пор был в хорошем состоянии. Вода нигде не просачивалась, даже вокруг корпуса сальника, но трюм имел склонность накапливать влагу, а повышенная влажность и соленый воздух со временем могли проесть все, что угодно.