Тварь
Шрифт:
– Трап для ныряльщиков, – проговорил Дарлинг. – Подними его на борт.
Майк вышел на палубу, схватил багор и отправился к корме, в то время как Дарлинг поднялся по трапу на крыло мостика.
С высоты двенадцати футов над поверхностью воды ему были видны плававшие повсюду обломки, некоторые на фут были покрыты водой, другие качались на поверхности: кранцы, планки, подушки, спасательные жилеты. Воду покрывали пятна радужной пленки: это масло просочилось из двигателя, когда судно пошло ко дну.
– Подними все это
Целый час он лавировал среди обломков, и Майк подбирал предмет за предметом и забрасывал в кокпит.
– Хочешь подобрать и это? – спросил Майк, указывая на белый деревянный четырехугольный предмет четырех футов шириной и двенадцати футов длиной, который болтался на глубине фута-двух под водой.
– Нет, – ответил Дарлинг с крыла мостика. – Это крыша. – Затем что-то пришло ему в голову, и он крикнул: – Подожди, – поставил рычаг в нейтральное положение и спустился по трапу.
Он взял прикрепленный к двадцатифутовому тросу крюк и бросил его на дрейфующую крышу. Крюк зацепился за дальний край, Дарлинг потянул и приподнял угол крыши над водой. Он увидел цвет внутренней стороны щита – цвет зеленого горохового супа.
– Это судно Лукаса Коувена, – сказал он, выпуская щит обратно в воду и сворачивая трос.
– Откуда ты знаешь?
– Я видел, как он прошлой весной красил судно. Он красил все внутри рубки в зеленый цвет детского поноса. Сказал, что купил краску на распродаже.
– Какого черта он делал здесь?
– Ты знаешь Лукаса, – пожал плечами Дарлинг. – Вероятно, у него была какая-нибудь идиотская идея, как быстро заработать пару долларов.
Они знали Лукаса Коувена более двадцати лет и всегда смотрели на него, как на человека, страдающего болезнью «почти»: почти все, чем занимался Коувен, могло принести ему средства для существования – почти, но не совсем. Он не мог приобрести достаточное количество ловушек для рыбы, чтобы окупить расходы на содержание судна, а когда ловушки были запрещены, у него не оказалось никакого другого занятия. Он брался за все ради нескольких баксов: возил воду, красил дома, строил причалы, – но он никогда не занимался чем-то достаточно долго", чтобы это дело превратилось в стабильный источник дохода.
– Как можно на этом месте заработать пару долларов? Здесь ничего нет.
– Нет, – согласился Дарлинг. – Здесь нет ничего, кроме «Дарема».
– Никто не ныряет к «Дарему». Во всяком случае, никто, у кого есть голова на плечах.
– Это верно. Давай посмотрим.
Дарлинг поднял резиновый кранец. На нем не было никаких отметин, никаких царапин, никаких рубцов или следов огня.
– У Лукаса стоял двигатель «Дженерал моторс», да? – спросил Майк.
– Ага, шестьсот семьдесят первый.
– Значит, не это вызвало взрыв. Может быть, плита, работающая на пропане?
– Может быть. Но, господи, такой грохот услышали бы даже в Сент-Джорджесе.
Дарлинг
– Но тогда что же вызвало взрыв? Он возил взрывчатые вещества?
Дарлинг проговорил:
– А он вообще не взрывался. Суди сам: ничего не обуглено, никакого дыма, никаких разрушений, какие бывают при взрыве. – Он приблизил нос к дереву. – Никакой вони. Ты бы почувствовал запах, если бы это дерево подверглось действию жара. – Он бросил планку на палубу. – Судно каким-то образом внезапно развалилось.
– От чего? Здесь нет ничего, на что бы он мог натолкнуться.
– Не знаю. Может, киты-убийцы? Это было деревянное судно. Киты-убийцы могут превратить такую посудину в щепки.
– Киты? На расстоянии голоса от пляжа?
– Ну тогда сам и придумай объяснение. – Дарлинг вновь почувствовал, как внутри его поднимается гнев. Майк всегда хотел получить готовый ответ, а у Дарлинга, кажется, запас таких ответов становился все меньше и меньше. – Что еще? НЛО? Марсиане? Проклятая Зубастая Ведьма?
Он бросил планку на палубу.
– Ну, Вип... – начал Майк.
Дарлинг, теперь уже злясь на себя, проворчал: «Вот дерьмо» – и пнул спасательный жилет, который взлетел над палубой и свалился бы за борт, если бы Майк не перехватил его.
Майк уже хотел отбросить жилет в сторону, когда что-то привлекло его внимание:
– Что это?
Дарлинг взглянул. Оранжевая ткань, покрывающая капок, была изодрана в клочья, и придающий плавучесть материал вылез наружу. На жилете виднелись два следа – круги диаметром около шести сантиметров. Край каждого круга был зазубрен, будто по нему прошлись теркой, а в центре зиял глубокий порез.
– Господи Иисусе, – выдохнул Дарлинг. – Похоже, что это осьминог.
– Ну да. – Майк подумал, что Дарлинг пошутил. Осьминог! – Громадный, ужасный осьминог. Кстати, ты когда-нибудь видел осьминогов с зубами на присосках?
– Нет.
Майк был прав. Присоски на щупальцах осьминога были мягкими и гибкими. Человек мог снимать их со своих рук так же легко, как раскручивать бинт.
Но что же тогда здесь? Это явно животное. Судно не взорвалось, не натолкнулось на что-нибудь, в него не ударила молния, и оно не развалилось магическим образом. Оно встретилось с кем-то и было уничтожено.
Дарлинг бросил спасательный жилет на палубу и отшвырнул ногой какие-то куски дерева, чтобы очистить проход на бак. Одна из планок стукнулась о стальной фальшборт, и, когда она отскочила обратно, из нее что-то выпало и щелкнуло о палубу.
Это был коготь, в точности такой же, как тот, первый, похожий на серп, длиной в два дюйма и острый как бритва.
Дарлинг посмотрел за борт на неподвижную воду. Но на самом деле вода не была неподвижной, она была живой и как бы в подтверждение этому послала к «Каперу» тихую волну, поднявшую судно.