Чтение онлайн

Начали. На двенадцатом ходу Туся объявил Веньке шах. На шестнадцатом съел ферзя. На двадцатом... Ну, как? Все видят? Мат!

– Когда отыгрываться будешь?
– спрашивает Венька негромко.

– Что-о?!

Венька протягивает руку, чтобы смешать фигуры, Туся тащит доску к себе, фигуры разлетаются по земле, свидетели орут: "Бей его!". "Кто выиграл?" - кричит Туся не своим голосом. "Я", - тихо отвечает Венька. И бледнеет. "Ты?" - кричит Туся и подымает над головой шахматную доску. "Я!" -

говорит Венька и встает на карачки. Он прячет голову и выставляет кверху ягодицы, обтянутые прекрасными американскими штанами.

– Кто выиграл?
– кричит Туся, и шахматная доска отскакивает от Венькиных ягодиц, словно те резиновые.

– Я!
– глухо отвечает спрятанная Венькина голова.

– Бей!
– орут свидетели.

– Кто выиграл?
– кричит Туся отчаянно.

Плюх... Плюх...

– Я!
– упорствует Венька.

– Бей!

– Кто?..

– Я!..

– Бей!..

– Кто?..

– Я!..

Туся бросает доску и идет прочь. Венька осторожно выглядывает из-под руки, кричит: "Я! Я!" - и снова прячет голову.

Туся не оборачивается. Он уходит на лестницу, забирается на самый верхний этаж, садится на подоконник и прислушивается к жужжанию пыльных мух.

Что за человек этот Венька? Надавал ему - и никакой радости... Его бьют, а он кричит: "Я! Я!.." Штаны как масляные, и это - плюх, плюх...

А может быть... Может быть, Веньке надо выиграть хоть раз по правде и он успокоится? Наверно, он ни разу ни у кого не выигрывал... Неужели ему так хочется выиграть?

Туся смотрит сквозь пыльное стекло и видит, как через двор, оглядываясь, идет Венька, держа под мышкой шахматы. Он идет поспешно, быстрее, чем нужно идти человеку.

Туся отворачивается. Все уходит: злость, досада, отвращение.

А удивление остается. Удивление перед несокрушимым Венькиным упрямством.

Дело о заколках

Тусин отец - справедливый человек. Кроме того, умеет трезво рассуждать. Там, где другие кричат, ругаются, перебивая друг друга, он скажет тихо:

– Минуточку...

Встанет, откашляется, перечислит "за", перечислит "против", и сразу все увидят, что "за" больше, чем "против", или, наоборот, "против" больше, чем "за"...

И сразу всем, кто кричал и ругался, станет неловко, как будто их застали за чем-то стыдным.

Тусиного отца всегда выбирают председателем разных собраний. У нас собрания бывают часто, потому что в большом доме - а это очень большой дом - обязательно найдется человек, который хоть раз в месяц нарушит порядок, или еще что-нибудь произойдет.

Собрание подгадывают к выходному, чтобы все жители могли прийти и послушать, а главное, посмотреть, потому как телевизоров еще нет и вечером куда деваться?

Собираются

на лестничной площадке первого этажа, сидят долго. К концу собрания табачный дым густым облаком подымается к стеклянному фонарю. Фонарь венчает лестницу. За ним уже небо, звезды.

Собрания бывают как раз на той лестнице, где живет Туся и где мы держимся за "электричество".

"Электричество" открыл Лева Тройкин. Но об этом в свое время.

Среди многочисленных дел, которые слушались на лестнице, самым знаменитым было дело хулигана Аркаши, или дело о заколках. Оно прогремело на всю улицу.

Аркашу теперь прозвали бы тунеядцем. Он нигде не учился и не работал. Между тем Аркаше исполнилось шестнадцать.

У Аркаши не было ни отца, ни матери, только старшая сестра. Тихая такая, будто и не Аркашина.

Аркашу много раз притягивали к ответу за всякие делишки, но теперешнее - из ряда вон...

Тут как раз вошли в моду заколки для дамских шляпок.

Представьте себе шило с красивой рукояткой в виде большой капли. Вы протыкаете этим шилом шляпку и закрепляете шило с помощью изящного шарика.

Хотите снять заколку - выдерните шило из шляпки - и заколка у вас в руках.

Шило, шарик, шляпка - именно эти предметы привлекли предприимчивого Аркашу. Вечерами он прогуливался по темному бульвару Профсоюзов или выезжал на Кировские острова. Аркаша выслеживал одиноких женщин, подскакивал к ним неожиданно и выдергивал из шляпки шило и шарик...

За вечер ему удавалось надергать до двадцати заколок.

Встает Аркаша поздно. Выходит во двор. Подзывает к себе какого-нибудь человека лет восьми - десяти и говорит:

– Пацан, пойдем со мной, кой-чего покажу...

Аркаша никого не зовет по имени. Девчонка перед ним - все равно "пацан".

Выкатит на тебя Аркаша круглые свои, карие глаза и запоет, хрипло придыхая:

А васински ребята

Кричат: "Чеснок, постой!"

Чеснок остановился,

А васински кругом,

"Вы бейте чем хотите,

Да только не ножом..."

После этого куда угодно пойдешь.

У Аркаши дома, на огромном листе картона, сотни заколок. Каких только расцветок и узоров здесь нет!

– Ну, гривенник, - говорит Аркаша, - гривенник - и любая твоя.

...И вот Аркаша попался.

Он стоит, кудрявый, с нахальными глазами, и крутит на пальце медную цепочку. Знаете, в уборных такие цепочки висят.

Аркаша стоит перед собранием, а собрание гудит.

Скамейки внизу сплошь заняты. Люди сидят на ступеньках до самого второго этажа, другие толпятся на воздухе и время от времени спрашивают стоящих внутри: "Ну, как?". Те отвечают, как и что, и получается легкий шум.