Чтение онлайн

– Сымай барахлишко, сударь, и падай оземь рожей вниз.

Бородатый детина, почти не уступающий габаритами попаданцу [13] , оскалился в глумливой щербатой улыбке и почесал лезвием за ухом. Ассоциативное мышление, перекинувшись от воспоминаний об эльфийках к услышанному предложению, выдало вполне логичный ответ.

– Вам что, коз в лесу не хватает? – с ленцой осведомился Вовка, кивая на привязанного к колышку кудрявого барана с длинными клыками, выпирающими из-под отвислой верхней губы. – Или друг дружке уже надоели?

Мужики, нисколько не обидевшись, радостно заржали, а главарь, подняв широкую мозолистую ладонь в примирительном жесте, дружелюбно произнес:

– Ты, паря, на нас не куксись, мы люди подневольные. Есть приказ всех подозрительных задерживать, вплоть до прибытия господина десятника.

– У вас что, война здесь идет?

– Бароны за замок бесхозный спор ведут, – охотно пояснил детина и тут же подозрительно прищурился: – А ты, можно подумать, и не знаешь?

– Дык, не местный он, сразу же видно, – вмешался другой патрульный, напоминающий мелкими чертами лица усатого хорька. – Может, он и в самом деле лазутчик? На сайшивила уж больно похож.

– Да не-эт, те другие, – рассудительно протянул старший. – У тех носы горбатые, и поволосатее они будут.

– Значит, либо с Диких гор, либо терранец, – не унимался настырный хорек. – Вязать его надо и в холодную. Стража подъедет, сами разберутся.

– А вы кто будете? – угрюмо поинтересовался Вовка.

– Мы-то? – недоуменно переспросил детина. – Славийцы и будем. Кто ж еще?

Происходящее явно выбивалось из запланированного сценария. Спасение принцессы и битва с Темным Властелином откладывались, а вместо этого предстояла разборка с деревенскими мужиками. Вовка привычно покрутил головой, разминая шею, и сделал незаметный шажок в сторону – так, чтобы противники оказались на одной линии и мешали друг другу. Вступать в бессмысленную драку с вооруженным патрулем он не собирался и действовал чисто рефлекторно.

«Постановка» неожиданно прервалась, и «на сцене» появились новые участники: два вооруженных стражника на изнывающих под непомерной тяжестью вислоухих лошадках. Их огромные животы сами по себе являлись неплохим доспехом, а устрашающе-красные от беспробудного пьянства физиономии могли повергнуть в бегство любого врага. Панцирные кожаные куртки сверкали блестящими значками, видимо подтверждавшими личную доблесть их владельцев, а сыромятные тесемки шлемов, завязанные под тяжелыми подбородками, с трудом справлялись с непосильной задачей, не давая треснуть жирным и наглым мордам.

Один из стражников, обладатель кривого прыщавого носа и густых черных бровей, сытно рыгнул и лениво поинтересовался у мужиков, подчеркнуто не обращая внимания на задержанного:

– Это еще что за хрен с бугра?

Поляну накрыло сивушным перегаром. Деревенский патруль подобострастно захихикал. Вовка, не спускавший такого обращения даже родным ментам, не утерпел и здесь.

– Пасть прикрой, урод, не то скотина вокруг передохнет.

– Ты кому, быдлячье семя, только что это сказал? – оторопев от наглости задержанного, стражник мигом потерял показное безразличие. – На кол захотелось?

– Обыскать его! – приказал второй,

вытаскивая из ножен саблю. Его похожий на свиной пятак розоватый нос пискляво свистнул в унисон извлекаемому оружию.

Мужики мигом обступили Вовку и неумело принялись обыскивать. Не найдя под курткой никакого оружия, один из них сдернул ее с владельца. Но вдруг руки, державшие пленника, испуганно отдернулись, а кривоносый стражник ошеломленно выдохнул еще одну порцию перегара:

– Кошка! Ночная!

В понимании Вовки кошка эта была сродни ночной же бабочке, и он уже собрался выдать весь свой немалый словарный запас непереводимых на местный диалект идиом, когда неожиданно вмешался Зануда:

– В цугундере давно не были, ублюдки?

Тесемка кривоносого, не выдержав напряжения, звучно лопнула, высвобождая на долгожданную свободу доселе скрытый от глаз четвертый подбородок.

– Не погубите, господин офицер! Обознались мы! – прохрипела конная стража.

Испуганные взгляды примерзли к внушительному торсу недавнего пленника, оставшегося в одной спортивной безрукавке. Левое плечо полностью закрывала искусно выполненная татуировка, изображавшая черного паука с волосатыми лапками, цепляющимися за шею и грудь хозяина. На спине насекомого алела древнеславянская свастика.

Усатый хорек бережно отряхивал изъятую куртку, изображая из себя походную химчистку, а остальные патрульные предусмотрительно скрылись за ближайшим кустом. Через мгновение, с поклоном опытного царедворца вернув одежду владельцу, к ним присоединился и остроносый.

Вовка немедленно воспользовался изменением обстановки и задал самый главный вопрос любого попаданца:

– Пожрать есть чего?

Свинорылый стражник, опередив уже открывшего рот товарища, с фальшивой радостью в голосе угодливо ответил:

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие. Вмиг организуем.

Кривоносый согласно кивнул головой, с лязгом захлопнув челюсть. Крутившийся рядом воинственный шмель позорно бежал, не выдержав очередной волны похмельного амбре.

Населенный пункт, куда в сопровождении почетного конвоя прибыл Вовка, ничем не отличался от привычных российских деревушек: белые одноэтажные мазанки с крышами, крытыми глиняной черепицей, аккуратная церквушка с золочеными куполами и брусчатые мостовые, по которым с визгом носилась местная ребятня. Неизвестный художник умело стилизовал местный трактир под старину: стены из грубого ноздреватого известняка, полумрак обеденной залы, тщательно ошкуренные дубовые лавки и фигуристые официантки в нарядных сарафанах с белыми кружевными передниками.

Одну из них Вовка немедленно хлопнул по упругому заду и, дождавшись ответного взвизга, задал неизменный вопрос, приличествующий при первом знакомстве:

– Красавица, не подскажешь, как мне добраться до библиотеки имени Ленина?

Судя по безумному ответному взгляду, официантка ему попалась необразованная.

Трактирщик, на первый взгляд показавшийся третьим братом-близнецом доблестной стражи, быстро заставил стол разнообразными блюдами. После мясной похлебки, жаркого из баранины и говядины, тушенной с черносливом, подали десерт. Отрезав кривым засапожным ножом, услужливо поданным кривоносым стражником, приличный ломоть истекающей соком нежнейшей корейки, слегка заморивший червячка Вовка спросил у сосредоточенно чавкающих сотрапезников: