Тройная игра
Шрифт:
В силу отсутствия достоверной информации, писал Турецкий, нет возможности утверждать, что Разумовский И. К. вел оперативную часть своего дневника по заданию каких-либо российских спецслужб. В то же время совершенно очевидно, что этот дневник, благодаря несомненным высокопрофессиональным агентурным навыкам Разумовского И. К., а также благодаря своеобразному общественно-социальному положению Разумовского, представляет собой документ уникальной ценности. Здесь суммированы сведения, проливающие свет на многие криминальные события, имевшие широкий общественный резонанс, а также вскрывающие симбиоз высших должностных лиц МВД и криминальных структур. В частности, здесь содержатся обстоятельные сведения о войнах за подряд на строительство Балтийского нефтяного порта под Санкт-Петербургом,
Далее. В дневнике содержатся подробные сведения о механизме функционирования разнообразных благотворительных фондов, создаваемых под эгидой МВД якобы для социальной поддержки рядовых милиционеров и членов их семей, а на самом деле имеющих главной целью обогащение отдельных высокопоставленных чинов министерства; о переделе сфер влияния в алюминиевом бизнесе, осуществленном также при самом активном участии милицейских структур; о том, что МВД во многих регионах страны контролирует деятельность таможенных терминалов; о том, что отдельные руководители МВД «крышуют» проституцию и наркобизнес, а также поставки медикаментов; о лоббировании (естественно, не безвозмездном) руководством МВД интересов отдельных коммерческих структур и отдельных олигархов, о выполнении так называемых заказов на банкротство конкурирующих фирм, на использование ОМОНа как средства для беззастенчивого рэкета, а также для выбивания долгов и физического устранения неугодных лиц.
Исходя из вышесказанного, можно также сказать, что дневник Разумовского И. К. (Гранта) — документальное свидетельство о беспределе, царящем в ведомстве МВД. Система поголовного взяточничества, лоббирование руководством МВД интересов криминальных структур, фактическое сращение с этими структурами предстают во всей их неприглядности. Здесь, например, приведены факты снабжения видных бизнесменов секретной информацией МВД — оказывается, многие милицейские спецподразделения (такие, как «наружка», «радиоэфир», Следственный комитет), сами того не ведая, выполняют заказы частных лиц и отдельных коммерческих структур. Существует даже некоторый перечень услуг, которые министерство выполняет на коммерческой основе (лоббирование интересов клиентов, решение спорных вопросов, использование деятельности неподконтрольных фондов, гарантирование кредитов и инвестиций и т. д.).
Позволительно заметить, что по мере чтения этого дневника складывается угнетающее впечатление, будто в Российской Федерации в настоящее время все перевернуто с ног на голову. Бандиты — при власти, а те, кто с этими бандитами пытаются бороться, объявляются преступниками и лицами вне закона. Предполагаю также, писал Турецкий, что гибель Разумовского связана именно с тем обстоятельством, что «заказчикам» Разумовского каким-то образом стало известно, что в его дневнике подведены некие итоги преступной деятельности руководства МВД и РУБОПа. Наиболее сильно это ощущение дает себя знать в той части дневника, где речь идет конкретно о «деятельности» заместителя министра генерал-лейтенанта милиции Гуськова В. А. и его ближайшего подчиненного — генерал-майора милиции Суконцева С. М. Позволю даже высказать предположение, что автор дневника помимо прочего готовил почву для возбуждения уголовного дела против замминистра МВД Гуськова и нынешнего руководства МВД вообще. Достаточно сказать, что в дневнике документально, с указанием всех необходимых данных, приводятся многочисленные факты взяточничества со стороны Гуськова и его «соратников», а также приводятся номера счетов в зарубежных банках, на которых заблаговременно аккумулируются эти преступные деньги… В связи с открывшимися обстоятельствами считал бы необходимым открытие дела по ст. ст.
Толик был готов к тому, что его вызовут на допрос — уже знал, что Генпрокуратура, въедливый следователь Турецкий начали трясти всех, кто имел хоть какое-то отношение к последней партии наркоты, даже следователя МВД Стольникова, который тормознул Грантовы фуры, честь ему и хвала, — и того потащили, не говоря уж о каком-нибудь уголовнике Кенте… Тягали отца, прислали повестку даже самому генералу Гуськову, уж на что у того чин высокий — замминистра! Владимир Андреевич, не привыкший к такому амикошонству, только злобно матерился, а сделать, похоже, ничего толком не мог — что-то неуловимо менялось вокруг отцовых покровителей…Так что к встрече со следователем Толик готовился. И больше всего он ждал страшных вопросов о наркотиках.
Но следователь Турецкий начал его расспрашивать совсем о другом — о том, как давно существует фирма «Три сардины», да как ему удалось так быстро стать преуспевающим бизнесменом, а теперь еще и кризисным управляющим фирмы покойного Разумовского «Милорд».
Он оказался вовсе не таким страшным, каким его описывали, внимательно слушал, не перебивал, записывал что-то на бумажке, и Толик быстро почувствовал себя свободно. «Да он лох из интеллигентов, — почти пренебрежительно думал он о Турецком. — Чего его бояться-то? Его, поди, вокруг пальца обвести можно». Ему даже в какой-то момент привиделось, будто он дает интервью журналисту из глянцевого журнала — он с удовольствием рассказал про свой бизнес, про мебель, про то, как его на первых порах учил всему Разумовский, но сам быстро устарел; если бы не умер, он, Анатолий Суконцев, лучше чувствующий современный рынок, уже его обошел бы…
Он, конечно, не знал и не мог знать о том разговоре, который был у Турецкого с Грязновым-старшим, когда они вдвоем готовили сегодняшнюю встречу.
— Конечно, хорошо бы подкрепить разговор свидетельскими показаниями, да только у нас с этим пока слабовато, — горевал Турецкий.
— Да возьми ты его на понт, и все дела, — подсказал идею Грязнов. — Он ведь не сидел еще?
— Да какое там!
— Ну вот. Ты вспомни-ка его рожу. Наглец, а у самого щечки, как у девочки, губки пухлые. Капризный младенец, папенькин сынок. Расколется на раз, поверь моему опыту.
— Ладно, — подумав, согласился Турецкий, — попробую ему заправить баки, что Кент уже начал давать против него показания. И насчет него, и насчет фур, и насчет братьев Исмаиловых. Про братьев — обязательно.
И вот сейчас, послушав его, Турецкий сказал:
— Похоже, у вас прямо какие-то выдающиеся коммерческие способности, а? Коттедж за городом построили, пять машин в пользование приобрели… И все это меньше чем за год. Наверно, и впрямь талантливый коммерсант? Счета в банках открыли, в зарубежных даже…
— Я? Талантливый?! — Толик не на шутку испугался — не потому, что Турецкий заговорил о коттедже и машинах, а оттого, что Турецкий зачем-то назвал его талантливым, то есть походя обвинил в чем-то, а в чем, не понять. — Нет-нет-нет! Это не я! Это Разумовский — вот он талантливый был…
— А при чем тут Разумовский? — удивился следователь. — О нем у нас разговор еще впереди. Я же вас не о Разумовском, я вас о ваших собственных делах спрашиваю. Очень нам, следствию, интересно знать, откуда у вас за столь короткий срок появились столь обширные средства, и в частности любопытно происхождение тех сумм, которые размещены на вашем счету в швейцарском «Суисс-банке».
Толик покрылся холодным потом…
— Ну это… я ж говорю — бизнес… фирма у меня, — пролепетал Толик.
— Ладно, вернемся к этому разговору потом. Ответьте мне, пожалуйста, вот на какой вопрос. Когда вы познакомились с братьями Исмаиловыми?
На Толика было жалко смотреть.
— А? С братьями? — тупо переспросил он. — С братьями я незнаком…
Турецкий понимающе усмехнулся.
— Эк вас разбирает. Может, вам водички дать?
— Водички? — все так же тупо спросил Толик. — Нет-нет, спасибо… Хотя… а наоборот, можно?