Чтение онлайн

Шум города там, среди громадных кораблей, казался далеким. Огромные весла были сложены и прижаты к корпусам, словно конечности гигантских насекомых. Грузовые краны на палубах были отчетливо видны в лучах заходящего солнца.

О, этот город, грязный и унылый. Город, где не бывает дождей. Сухие ямы жарятся на солнце. Город, где не бывает ветра. Шаки покинули его. Заклинатели дождя, полные презрения, отвернулись от него.

Пошли нам снова Шаки, о мудрый Эхекатл! Верни их, одноглазый Эхекатл! Отец ветров, я

молю тебя!

Но никто ничего не слышал. Падшая женщина в черном саронге стояла, облокотившись на ограждение. Красная сумка-мешок свисала с плеча. Она смотрела на пожары в воде. Матрос с лицом как морская звезда чистил металл и смотрел на нее.

В то время ей было шестнадцать, и она уже проработала шлюхой, как говорите вы у себя на севере, больше года в разных городах. Среди своего народа она выучилась двум профессиям: жрицы и проститутки. Проституция была честной работой. По крайней мере, честнее, чем быть жрицей. Ей казалось, что проституция удовлетворяет определенную нужду.

Занимаясь уличной проституцией, она приобрела много полезных навыков. Сидеть часами на железнодорожной станции, читать газету и не привлекать при этом внимания. Это надо уметь. Она читала свою газету и рассматривала людей.

Еще она научилась красиво рассказывать об ужасах своего положения. Это было частью профессии.

Некоторым мужчинам хотелось, чтобы падшие женщины рассказывали им свои истории. Им нравилось узнавать грязные детали ее недавних падений, при этом не обязательно правдивые.

Глядя на нее со стороны, что и делал в тот день матрос с палубы, ни за что нельзя было догадаться, что она родилась морским ангелом. В тот день в Кскалаке на ней было искусственное лицо, и в дальнейшем она его никогда не снимала. Нелегальная косметическая операция, сделанная в другом городе, дала ей лицо женщины-анемона. Для этого пришлось целиком переделать голову и вставить в череп розовые коралловые щупальца.

Поэтому матрос с верхних снастей по щупальцам определил, что перед ним шлюха. Таких, как она, было видно за квартал.

Устав стоять, она присела на швартовный портик, уложив концы длинного шарфа на коленях. Белый шелк лучился радугами, словно раковина морского ушка.

Она никогда до этого не видела радугу или морское ушко — все эти слова пришли позже.

Она сидела и смотрела поверх ржавой оранжевой пены на поверхность океана. Небо занавесом испарений клубилось над морем, как фиолетовые кишки с марганцовочным оттенком.

Она думала об орбитальных станциях, которые построил ее народ, о том, как серебристо-молочные корпуса проносятся сквозь обжигающе-холодное пространство подлунного вакуума. Как в тяжелой тишине мигают их навигационные огни. Об аккуратных и точных тестах на выживание, которые должны были проходить мужчины-моллюски из команд этих станций. Женщина из рода морских ангелов в наряде анемона сидела на портике и мечтала стать мужчиной-моллюском.

Так обстояли дела.

Она встала и пошла обратно в город мимо брезентовых парусов и железных крепежных

планок. Мимо башен, сложенных из штабелей губок, мимо тюков хлопка, выращенного из белой плесени. Причал перешел в дорогу за портовой оградой, через пенобетонные террасы, которые поднимались вровень с улицами. Она перешла одну улицу и пошла прочь от моря по тротуару другой, между складами из закопченного кирпича.

Над крышами алые лучи солнца пробивались из-за рваных облаков. Тени пустых тележек на булыжной мостовой стали длиннее. Не было видно ни души. Только каменный лабиринт.

Она прошла траншею, в которой виднелись трубы городской канализации. Раскопанное место было огорожено цепью. Горбатые экскаваторы понуро скребли по земле шинами в полумраке, посреди катушек сверкающего кабеля.

Она подошла к углу и сошла с тротуара, готовясь перейти улицу. Мужской голос прозвучал очень близко, обращаясь к ней.

— Мисс?

Она повернулась на голос, и сердце застучало сильнее.

— Я вас не заметила, — сказала она.

В это было трудно поверить — он был размером с полтанка и так же бронирован. Человек-краб. Полицейский. Она, должно быть, приняла его за бульдозер.

Он попятился на задние пары конечностей и включил брюшные прожекторы. Его черный блестящий панцирь был инкрустирован нефритовыми и кварцевыми тольтекскими узорами.

— Куда вы идете, мисс?

— Я была в доках. Смотрела на корабли.

— Куда вы идете? — повторил он.

— Я иду домой. Просто выходила погулять.

— Где вы живете?

Она назвала адрес. Его одутловатое лицо было втянуто в грудную впадину. Он почесал клешней щеку.

— Вам не стоит находиться здесь одной, — сказал он. — Это небезопасно.

Небезопасно для женщины, имел он в виду.

— Я буду осторожней, — заверила она.

— Уж постарайтесь.

Если бы он знал, что она жрица из морских ангелов, он бы стал на колени и поцеловал край ее хитона. И проводил бы до дома, потому что морские ангелы не ходят среди простых смертных. Им не позволялось просто так разгуливать, они жили в тихих священных монастырях, где никогда не было неприятностей, а затем умирали. Все, кроме одной жрицы в истории ее народа. Она не умерла. Она спаслась, и поэтому у нее были проблемы — проблемы с полицией, клиентами, наркотиками, — кроме проблем, у нее ничего больше не было. А все потому, что она не умерла спокойно, как все.

Они молча смотрели друг на друга. Идти она не могла, пока он ее не отпустит.

— Вы можете идти, — сказал наконец полицейский.

Она пошла по направлению к Кскалакской центральной станции монорельсовой дороги, мимо квартирных ульев, лесопилок и хлопковых фабрик. Бревна растили из губки, но люди называли их бревнами. Тюки хлопка делали из корней гигантского плесенного грибка, но люди называли их хлопком. Основным продуктом питания страны была кукуруза, но никто не знал, из чего на самом деле эта кукуруза. В то время ничто из этого не казалось ей странным.