Чтение онлайн

— Всё как в той самой балладе, один-в-один, — прохрипел Филин, кашлянул. — Сейчас она запрыгнет на твой меч.

Троллиха шла медленно, плавно, выпятив зад, уже успокоившаяся, уверенная в себе. Набухшие в эструсе прелести колыхались в такт движениям. Чтобы отбить сомнения у «рыцаря», троллиха коротко огладила себя, надула и так немаленькие губки. Вся она, как говорится, была почти в полном excitatio. Филин хрипло присвистнул:

— Какая цыпа в два с половиной локтя ростом! Возьмём её с собой?

Бай

не ответил. Он чувствовал странную, не объяснимую разумом тягу к самке, животное возбуждение, но не всепоглощающее. Страстным движениям и дурманящему аромату было не суждено пробить брешь в защите. Внутренне Бай понимал, как отказать, а потому с показным равнодушием отвернулся и недвузначно посмотрел на Амарилль. Троллиха заметила это, остановилась, сгорбилась. Коротко проскулила, но, недолго пострадав, понуро заковыляла за убежавшим кавалером. Признаки эструса печально колыхались при ходьбе.

— Какой чудесный пример брачного обряда горных троллей, а именно ритуального сражения за самца! — подытожил Дбалин. — Несмотря на все ухищрения, самка пренебрегаемая так и не смогла возвыситься над самкой избранной.

— Здесь где-то была самка избранная? — спросил эльфийка.

— А ты разве не заметила, что?..

— Преследование! — прервал разговор Дбалин и оглушительно, с рыком, кашлянул. — В жопу все ваши беседы! Братишка, топай открывать треклятую дверь, а я приведу коней. Чтоб, как из зарослей покажусь, проход уже зиял, будто щель той троллихи!

— За щель не ручаюсь, но зиять будет.

Дбалин побежал к двери, перепрыгнул через узкий родник. Следом пошли Амарилль и Бай, ведущий Дестриэ. Последним двум даже не пришлось перепрыгивать — просто перешагнуть.

Вблизи дверь походила, скорее, на громадную арку, что случайным образом сложили трещины в отвесном камне горы. Столетиями размываемые водой, они углубились и стали узорно ветвиться. Если бы не самоцветы под дугой, можно было сказать, что это и в самом деле случайная прихоть природы.

Дбалин, задумчиво поглаживая подбородок, рассмотрел дверь со стороны, почесал затылок. Подошёл ближе, ощупал трещины, закручивающиеся в симметричные ветви. Почесал шею за воротом робы. Снова отошёл, напряжённо разглядывая. Хотел ковырнуть в носу, но удержался, вместо этого поправил очки. К осмотру приступила эльфийка, заинтересованная, однако, одними лишь самоцветами. Отколоть не смогла.

— Амарилль?

— Дерьмо, — кратко ответила Амарилль.

— Что такое? — спросил Бай.

— Может, есть какое-либо заклинание? — обратился Дбалин к эльфийке. — Запасное кодовое слово? Способ проявки стёртого текста?

— Ничего такого нет.

— Ох, какая ж незадача.

— Да что не так? Сломалась?

— Почти. — Амарилль подошла к двери, огладила щербатую поверхность между трещинами-колоннами. —

Здесь должна была быть загадка, лишь ответ на неё способен открыть проход. Вот только текста больше нет — время беспощадно даже для камня.

— Кто додумался до такого ненадёжного замка? — спросил Бай

— Эльфы, — улыбнулась Амарилль. — Ещё тысячелетия назад, пока с юга не пришли люди.

— Система так-то вполне надёжная, от зверей точно защищает, — Дбалин фыркнул. — Просто, насколько мне известно, до того, как наши предки подчистую вырезали эльфийские цеха, подобные двери обновляли каждые сто лет. Амарилль, а можно ли её выбить?

— Она минимум в сажень толщиной.

— Мда, задача непростая. Будем подбирать слова, вариантов больше нет.

— На эльфийском.

— Становится всё сложнее и сложнее.

Зашелестели листья, из кустов жимолости вынырнул Филин, мчась к горе и крича: «Бегут!.. Прямо… За мной!». Дбалин впервые за всё путешествие выругался. Развернулся к двери и начал быстро проговаривать слова на эльфийском:

— Nandelle, Ainu, avamarwa, varna, tirne, teretm, corne. Ai, telle!

Филин перепрыгнул через родник, задыхаясь, опёрся о камень:

— Сука, быстрее, быстрее!

Послышались крики, ругань. Амарилль присоединилась к речитативу, но Бай отвлёк её, тронул за плечо.

— Кажется, я знаю. Не уверен… но в одной сказке было что-то подобное.

Показались преследователи, они пробивались сквозь растительную преграду, срубая ветки жимолости, топча полынь. Кто-то выстрелил. Наконечник звонко ударился об камень, арбалетный болт упал в воду. Вышедший десятник заметил Филина и, засмеявшись, провёл большим пальцем у горла — жест вполне однозначный.

— Скажи «друг», так было в сказке, — договорил Бай.

Амарилль перевела:

— Mellon.

Преследователи остановились, оглушенные невероятным грохотом, взвинчивающимся в мозги. Камень, скрежеща, дрожа, поднялся вверх, ушёл за трещины, словно решётка на воротах. Дбалин, не выжидая, забежал внутрь, за ним последовали Амарилль и Бай, торопливо ведущий сопротивляющегося Дестриэ. Филин скрылся в кромешной тьме только после того, как показал десятнику ответный жест, согнув руку в локте.

Испещрённый трещинами камень опустился до того, как полицейские Трёхликого и дружинники местного сеньора успели пересечь родник.

Амарилль выколдовала нимб, который слабо, но хоть как-то освещал подземелье — узкий, с высоким потолком проход, настолько правильной формы, что явно созданный не по воле природы. Позади, приглушённые массивной дверью, яростно, однако безнадёжно кричали преследователи, стучали по толстенному камню. Филин сплюнул.