Триумф
Шрифт:
— Говори скорее, — неуверенно приблизился Крокодил.
— Наклонись, не буду же я кричать.
Крокодил нехотя наклонился. Косарева быстрым движением набросила ему на шею руки, скованные наручниками, с силой сжала, сдавив шею Крокодила.
— Удушу, гад, ты знаешь — мне теперь все равно. Развязывай быстро ноги.
— Опусти руки, не достану, — сдавленно прохрипел он. Косарева чуть опустила руки, дав Крокодилу возможность присесть. Он присел и резко ударил себя по карманам пиджака. Раздалось громкое характерное кряканье и гудок детских
— Что тут у вас стряслось? Мне позвонили со «скорой», — ворвался в кабинет директора детдома Петров.
— Вот она напала на директоршу… С ножом. — Крокодил кивнул на Косареву.
Та вдруг рванулась к Самвелу, обхватила его и заорала, изображая припадочную:
— Самвельчик, не бросай мня… я жить не буду… Я себя порешу. Только ты меня не бросай… Я же без тебя жить не смогу! Ты мне изменил, изменил, я же надеялась, что мы вместе будем…
— Впору еще одну карету вызывать. Психиатричку, — заключил Петров.
Самвел с сожалением посмотрел на нее:
— Ты перешла черту, Надя. Я бы тебя никогда не сдал. Но ты сама перешла черту.
— Сейчас прибудет автозак. Будем забирать, — решил Петров, и Косарева заорала с новой силой:
— Я не хочу… Я никуда не поеду… Самвел, я тебя люблю!
— Идемте побеседуем, — скомандовал Петров Самвелу и Крокодилу. — Гражданин Топорков, как вы здесь оказались?
— Она сама меня позвала, — признался тот. — Косарева Надька. Сказала, что меня директорша детдома ждет. Время назначила — к двум часам. Я и пришел. А она на меня как выскочит…
— Картина проясняется, — вздохнул Петров. — Не дура же Косарева, совсем не дура. Зачем же на себя мокруху вешать?
— Вы нож забрали? — спросил Самвел.
— Да. Приметная вещица. Ваша? — Петров продемонстрировал Крокодилу нож.
Тот растерялся:
— А я его обыскался. Чуть пол не разломал. А он вот где… Мне его ребята на зоне сделали… Давно дело было.
— Какова… Она, вероятнее всего, именно при помощи этого ножа хотела свалить убийство на Топоркова, — заключил Петров.
— Похоже, — кивнул Самвел. — Думаю, дело было так. Она рассчитывала убить Викторию, потом выйти, мирно попрощаться, уйти. К этому времени подойдет Кро… Топорков. Охранник его пропустит… А Косарева вызовет милицию.
— Мы приедем и застанем Топоркова перед жертвой со своим приметным ножом. Хитро, ничего не скажешь, — подхватил Петров.
— Она… меня… так подставить! — возмутился Крокодил.
— Первый раз, что ли? Ты же мужик бывалый, неужели не знал, кто такая Косарева? — пожал плечами Петров.
— А что у тебя квакало в коридоре? — вспомнил Самвел.
Крокодил вытащил из карманов две детские пищалки-гудки и нажал. Послышались характерные звуки.
— Я малым своим принес, порадовать… и повидаться. Петров поднялся:
— Косареву я забираю. А вас обоих попрошу зайти ко мне в отделение для дачи показаний. Да, вот еще что. О Виктории Палне… Нужно бы сообщить родным и близким.
— Родни
— Алло, Аня, это я, Петров.
Юлька и Диана обсуждали последние новости. Они работали с бумагами, Юлька вообще была занята сразу несколькими делами. Она печатала на компьютере, держала возле уха телефонную трубку, время от времени свободной рукой перелистывала глянцевый журнал и успевала перебрасываться словами с Дианой, которая сосредоточенно работала на компьютере, рисуя свои модели.
— Почему я не в армии? — сетовала Юлька. — Кругом одни мужики, работа полегче, и понятно, кто враг. Будьте добры, попросите Ивана Петровича, пожалуйста. Это из «СуперНики» беспокоят. Да. Спасибо. Между прочим, этот Иван Петрович из «СистемСервиса» — еще та сволочь… — Иван Петрович, что бы я без вас делала. Я всегда говорю нашим сотрудникам — Иван Петрович для нас просто находка, — щебетала Юлька по телефону. — Я вот о чем хочу вас попросить. У нас машины нет временно, да, поломалась. Я у вас материальчики попозже заберу, ладно? Вот спасибо.
— Профи, — восхищенно выдохнула Диана.
— Уф, Амалия не собирается искать Толика, представляешь? — Юлька пролистала глянцевый журнал. — Ой смотри, какие губы, еще и золотая помада… а такой цвет любила моя бабушка — называется «знойная морковь». Какой забавный костюмчик! Я ей говорю, давайте мы его ментам сдадим, пусть по машине вычислят. А она так заколдобилась.
— Думаешь, ей приятно узнать, что ее личный водитель — убийца?
— Слышь, а может, у них роман? Служебный. Как в кино. Он ей — миллион алых роз, а она ему — квартальную премию.
— Ты что, она же ему в матери годится, — вознегодовала Диана.
— В бабушки. Ерунда, мало ли примеров в наше время и похлеще, — покачала головой Юлька.
— Так то в шоу-бизнесе, у писателей.
— А наша контора тоже, не боись — любому шоу-бизнесу двадцать очков форы даст. Что я, не права? У нас один Серж ибн Анатоль чего стоит. Куда там Энрике Иглесиасу или падишаху какому-нибудь. Решено! Или в армию пойду или в гарем сдамся. Не могу тут больше! И все-таки здесь есть какая-то загадка. Чего вдруг Толяну срываться с такого теплого места и куда-то рвать? Зачем?
— Слушай, а почему бы нам не сходить к Ритке в больницу и от нее не узнать новости? — предложила Диана. — Амалия туда ходит, как дети в школу.
— Опять в больницу! Да я сама там уже прописалась, а Амалия нас зажарит во фритюре за отлынивание.
— А мы смотаемся в обеденное время. Туда и обратно. И будем знать все. И гадать не надо.
— Снова идем на жертвы ради получения информации… пошли. — Юлька глянула на часы. — Побежали.
Васька был одет в немыслимо «элегантный» наряд, в котором выступал на телевидении, только весьма помятый и слегка запачканный, и уже без золотых зубов.