Чтение онлайн

Я решил, что Алланна имеет в виду мой верный расчет интенсивности рукопожатия, позволивший мне не раздавить ей кисть, но она продолжала:

– Есть такой взгляд, которым на меня смотрят все, кто видел Бланш, – «Вы ее мать? Серьезно?». Из-за ее цвета.

– Но это просто смехотворно. Бланш – альбинос… человек с альбинизмом. Какой вариант вы предпочитаете? Какой вариант предпочитает она?

– «Человек с альбинизмом». Спасибо, что спросили. На самом деле я просто хотела вас лично поблагодарить за все, что вы для нее сделали

во время той поездки на лыжный курорт. Бланш там замечательно провела время.

Я знал протокол ответа на благодарности.

– Не за что! – Я взмахнул правой рукой, словно стряхивая риновирусы с пальцев куда-то за плечо.

– Нет-нет, – настаивала она. – Вы слышали, что другие ребята прямо обзавидовались? Они все захотели кататься на сноуборде, а не на лыжах. Бланш с Хадсоном без умолку об этом болтали в автобусе, пока все ехали назад. Похоже, у их учителя было забот по горло.

– По самую задницу увяз в аллигаторах.

Алланна рассмеялась:

– Да, он именно так выразился. Гэри – это мой муж – говорит, чтобы вы к нему зашли на лечебный сеанс или на массаж в любое время, какое вас устроит. В знак нашей благодарности. Он сильно расстроился из-за того, что учитель пытался отослать Бланш домой из-за проблем со зрением, о которых в школе уже знали. Мы говорили об этом с директором.

– Превосходно. Похоже, школьная система плохо приспособлена для разрешения прогнозируемых внештатных ситуаций.

Алланна снова рассмеялась: странная реакция в разговоре о серьезной проблеме, затрагивающей ее дочь.

– Вы знаете, что Хадсон сказал Бланш что-то насчет генетики?

– Разумеется. Вследствие вашей жалобы нас вызвали к директору.

– Ох! Простите. Я не хотела, чтобы это было как… как жалоба. Гэри просто решил, что мы должны об этом сообщить. Бланш говорит – вы этим занимаетесь. Генетикой.

– Совершенно верно. В настоящее время пытаюсь найти лекарство от рака. Как выясняется, это чрезвычайно трудно.

– Хм, я как-то не так представляла себе злого гения, работающего на Большую Фарму.

– Я не работаю на Большую Фарму. Я преподаю в университете.

– Извините. Вот я и говорю – не похожи. Если вы когда-нибудь встретитесь с моим мужем, пожалуйста, не говорите, что я об этом спрашивала, но… Насчет этих разных видов альбинизма, про которые Хадсон говорил Бланш. Можно как-то определить?

– Простой генетический тест…

– А какой-нибудь другой способ есть? Я имею в виду – какие-то признаки, которые я могла бы сама поискать?

– Вас что-то не устраивает в генетическом тестировании? Алланна помолчала несколько секунд, прежде чем ответить:

– Если я возьму образец для анализа, в лаборатории могут просто провести тест и сообщить мне результат? Им не нужно будет видеть саму Бланш?

– Я могу дать вам контактную информацию подходящей лаборатории. Но я бы рекомендовал проконсультироваться с врачом-специалистом. Медики опираются на фактические данные в меньшей степени, чем следовало бы, но в данном случае я бы все-таки доверял им больше, чем кому-либо иному.

– Спасибо, но я думаю,

что тут ключевое слово – «доверял». Мы должны решать, кому доверять наших детей. И мы верим, что есть пути получше. Гэри – гомеопат.

Гомеопат! Не только никаких фактических подтверждений эффективности, но и никакой сколько-нибудь реалистичной вероятности, что таковые подтверждения когда-либо появятся.

Алланна засмеялась:

– Вот теперь у вас как раз то выражение, которого не было, когда я вам сказала, что я – мать Бланш. Рожала я дома, и мы узнали, что у нее альбинизм, уже после того, как дали ей имя. Мой муж очень светлый, так что мы просто думали, что…

– Бланш наблюдается у окулиста?

– Родилась она почти слепая. Гэри ее лечил – и у нее было очень сильное улучшение. Я ее мать, я это видела сама. И моя мама тоже видела. Потом она стала видеть чуть хуже, а потом все устаканилось и уже не менялось. И я просто думаю: то, что Гэри делает, действительно помогает, у моего ребенка все в порядке, а больше мне ничего и не нужно.

– Но это не исключает…

– Лучше уж вам все про нас узнать. Мы не верим в прививки. Мы ужасные люди. Антипрививочники.

– Люди, выступающие против вакцинации.

Интересно было бы узнать, какой именно ход рассуждений привел Алланну к данной позиции, – чтобы я мог разъяснить ей ошибочность таких представлений. Но ребенок – я предположил, что это брат Бланш, – уже тянул мать за руку.

– Мне пора, – объявила она. – Надо забрать Бланш.

– Бланш здесь?

– А вы не знали? Ребята сами это устроили. Хадсон договорился со своим дедушкой. Правда же, как-то страшно, что они уже дошли до такого возраста, когда начинают сами устраивать свою жизнь?

Передо мной стояла комплексная проблема, требовавшая обработки чрезмерного объема информации, при том что данных, необходимых для принятия научно обоснованного решения, определенно не хватало. По собственному опыту я уже знал, что подобного следует ожидать во всех ситуациях, так или иначе включающих в себя взаимодействие между людьми.

По счастью, я мог рассчитывать на моих друзей – группу людей с весьма разнообразным жизненным опытом, которым было небезразлично мое благополучие, но которые при этом были не настолько тесно со мной связаны, чтобы пойти на поводу у эмоций. В свое время они помогли мне найти идеального партнера, подготовиться к отцовству и спасти мой брак.

Я составил специальное расписание, чтобы связаться со всеми шестерыми.

Начал я с Клодии, бывшей жены Джина, поскольку мы еще раньше договорились о встрече. Я продолжал обращаться к Клодии за советами даже после своей размолвки с Джином, стремясь извлечь пользу из того факта, что некогда она работала психологом-клиницистом. Клодия не считала подобающим встречаться у нее дома, и мы обсуждали психологические вопросы в кафе.

Чтобы поддержать неформальную атмосферу, я начал наш очередной разговор со светской болтовни: