Чтение онлайн

Он наслаждался тишиной и отдыхом, и был крайне удивлен вторжением Клементины.

— Дорогая мисс Винг!

— Негодяй, — был ответ.

Хьюкаби отшатнулся. На такое приветствие затруднительно отвечать обычными фразами гостеприимства.

— Может быть, вы сядете и объяснитесь… — пробормотал он.

Он подвинул к открытому окну кресло, в которое она немедленно шлепнулась.

— Мне кажется, что это вам нужно объясниться, — заявила она.

— Предугадываю, — сказал Хьюкаби, — что до ваших ушей дошло что-нибудь из моей прежней жизни. Сознаюсь,

что многое в ней было не безупречно. Но теперь моя совесть чиста.

Клементина фыркнула.

— У вас, наверное, очень удобная совесть. А что такое между д-ром Квистусом и м-с Фонтэн?

— Что же такое?

— Вы, зная, что такое из себя представляет м-с Фонтэн, познакомили ее с ним и теперь помогаете ей окрутить его! О, пожалуйста, не отрицайте. Я знаю всю историю от начала до конца.

Хьюкаби с трудом перевел дыхание.

— Эти скоты Вандермер и Биллитер выдали вам ее. Мерзавцы! — стиснул он кулак.

— Я не знаю никаких Ван… как его дальше, ни другого. Я знаю только одно. Этот брак не состоится. Я хотела сперва сразу пойти к д-ру Квистусу, но потом решила, что лучше сперва повидать вас. Мне бы хотелось выяснить еще кое-что.

Хьюкаби посмотрел на энергичное лицо женщины, оглядел окружающую его обстановку, и его сердце сжалось от страха. Квистус никогда не простит, если узнает правду относительно Фонтэн. Он поставит его на одну доску с теми двумя, и тогда прощай все. Конечно, как он, так и м-с Фонтэн могут все отрицать. Но чему это поможет? Квистус сопоставит это с прежним вероломством и с настоятельным советом ехать в Париж. А его собеседница настоит на том, чтобы все нити были порваны. Он побледнел.

— Я в вашей власти, — смиренно сознался он. — Когда-то я был ученым и джентльменом. Затем настали годы падения. Теперь благодаря Квистусу я снова нашел себя. Если вы меня выдадите, я снова опущусь. Не делайте этого, хотя бы из одной жалости.

— Скажите мне все, что вы знаете, — угрюмо возразила Клементина.

— Я не знаю, каковы чувства Квистуса по отношению к миссис Фонтэн. Мы с ним ни разу не говорили на эту тему. Но по всей вероятности, он восхищается ею, как очаровательной, хорошо воспитанной женщиной.

— Умф, — сделала Клементина.

— Предположите, — продолжал Хьюкаби, — что мы составили заговор. Предположите, что мы заколебались, когда дело дошло до его выполнения. Предположите, что она искренно полюбила Квистуса. Предположите, что мы стали раскаиваться в своей прежней жизни…

— Как бы не так, — вставила Клементина.

— Уверяю вас, что это правда, — серьезно заметил он. — Во всяком случае, предположим это. Предположим, что она видела свое спасение в браке с хорошим человеком. Предположим, что она решила быть хорошей женой. Предположим, что я вполне поверил ей. Как же я мог, добиваясь того же, что и она, поступить иначе, чем я поступил?

— Вы пожертвовали вашими обязанностями по отношению к вашему благодетелю, предполагаемым долгом по отношению к этому падшему созданию.

— Это женская точка зрения, — махнул рукой Хьюкаби.

—

Я думаю, что вы правы. Всегда, когда высказывается правильный взгляд на жизнь, утверждают, что это женская точка зрения. Предположим, что я верю всему, что вы сказали. Что же дальше?

— Я не знаю, — сказал он. — Мы оба в вашей власти.

— Умф. — Клементина взглянула, как он сидел у окна, нервно играя пальцами, и смотрел на улицу.

— Расскажите мне откровенно всю вашу историю с д-ром Квистусом, начиная с процесса Маррабля. Все детали, которые вы помните. Мне это необходимо.

Хьюкаби повиновался. Он был, как он говорил, в ее власти. Он повторил рассказ Вандермера, только сделал это правдивее и глубже, проливая больше света на темные места. Она только теперь узнала, что Квистус был лишен наследства; она осведомилась, не знает ли он чего-нибудь про Вилля Хаммерслэя.

Его сообщение схваченного на лету полупризнания Квистуса многое открыло ей.

Клементина вскочила. Ей никогда в голову не приходил подобный ужас… Хаммерслэй и Анджела… Это было невероятно, невозможно… Наверное, это была какая-нибудь страшная галлюцинация. Хаммерслэй, рыцарь без страха и упрека, и тихая святая Анджела не могли совершить подобного поступка.

Это было чудовищно, невероятно, невозможно. Но для Квистуса это показалось возможным. Он поверил. Это было поводом к безумию. Даже теперь, здоровый, он продолжал быть в этом уверенным.

— Боже! Как он страдал!

— И тем не менее, — добавил Хьюкаби, — он так относится к маленькой дочери Хаммерслэя, как будто она была его собственной.

Клементина подошла к нему.

— Спасибо за это, — сказала она, — у вас все-таки есть сердце.

Она снова села.

— Как вы думаете, когда закралось в него подозрение?

Он серьезно и долго обдумывал это. Наконец, справившись с воспоминаниями, Хьюкаби указал на день обеда без хозяина. Квистус послал сказать, что он болен. Это извинение было вымышленное. Очевидно, он был чем-то потрясен. Что-то тогда случилось. Хьюкаби смутно помнил, что когда он входил в музей, Квистус поспешно спрятал какое-то письмо. Возможно, это было то самое, которое выдало преступную пару.

Было ли это предположение ложно или нет, но, во всяком случае, у Клементины был теперь ключ к помешательству Квистуса. На него падал удар за ударом. Его обманули все, кому он верил. Он потерял веру в людей. Но его натура не могла этого перенести, и он помешался на совершении подлостей. Она коротко рассмеялась.

— И не мог совершить ни одной подлости.

В комнату заползли сумерки. Оба молчали. Клементина сидела неподвижно, как сфинкс, вся под влиянием странных чувств и мыслей, заставлявших ее учащеннее дышать. У нее стал проясняться смелый фантастический план, заставлявший ее кровь быстрее обращаться.

Наконец, она пошевелилась.

— Темнеет. Который час? Мне нужно домой.

Она встала.

— Но прежде чем я уйду, нам нужно прийти к какому-нибудь решению относительно м-с Фонтэн.