Чтение онлайн

Владимир Петрович знаком попросил его помолчать.

А Михаил действительно пытался «взять след». Он держал перчатку в руке и смотрел вниз с балкона. Это была не очень удачная идея, потому что окно гостиной выходило на пустынный лес. Вряд ли Семенов собирался уйти в партизаны, чтобы несколько лет прятаться в землянке и пускать под откос вражеские автомобили.

Миша вошел в комнату и, не останавливаясь, направился в прихожую.

– Меня не ждите, – бросил на ходу, – я позвоню, если что-нибудь выясню.

Он хлопнул дверью.

–

Ну и чудик, – сказал участковый.

– Зато дело знает, – возразил Владимир Петрович.

Мозги у Семенова работали по не совсем обычной схеме. Точнее, они работали очень плохо, а если уж совсем откровенно – они не работали совсем. Только что, вот буквально три-четыре часа назад, его жизнь была вполне безмятежна и предсказуема, он продолжал работать-пить-гулять, и вдруг – бац! – не прозрение Будды, а нечто совсем противоположное. Все полетело к чертям. А ведь всего-то нужно было не совать свой нос туда, где и без тебя хватит энтузиастов. Сиди спокойно в своей клеточке и жди результатов.

Нет, блин, нам надо самим навести порядок! Мы же мачо, е-мое, надо пойти и разобраться!

Хренов мачо, если не сказать хуже!

Все изменилось стремительно. Это как незначительная ошибка на скоростной междугородной трассе: зевнул, чихнул, в глаз что-то попало или просто отвел взгляд в сторону – буквально на тысячную долю секунды, – и вот ты уже налетаешь на встречный грузовик на скорости под сто пятьдесят. А потом следственная бригада дотемна ползает по асфальту и в раскуроченной машине, выискивая причины столь безумного поворота событий, а всего-то делов было – чихнул!

Семенову казалось, что он еще успеет подобрать хвосты и подмести мусор, который после себя оставил, и в те минуты, когда Михаил Поречников несся по его следу, как Мухтар, сорвавшийся с поводка, он именно этим и занимался.

Выскочив на Тополиную улицу, он заказал по телефону такси, дождался его, прыгнул в машину – какую-то темную иномарку, не то иранскую, не то китайскую – и по дороге беспрестанно трепался по телефону.

Он обзванивал людей, которые могли бы помочь ему скрыться на какое-то время. «Да-да, пока все не уляжется, а то здесь такой шухер может подняться… меня могут закрыть и надолго, бл… сам дурак, да я все понимаю, но ты не мог бы… а у кого есть квартирка?..» Ну и так далее.

В какой-то момент водитель стал прислушиваться, а потом уже с трудом удерживался, чтобы не набрать 02. Он испытал бы неописуемое наслаждение, если бы получил возможность проорать в трубку: «Алло, у меня на заднем сиденье сидит маньяк, убийца и растлитель малолетних, я его держу зубами за ногу, но не смогу делать это слишком долго, вызывайте „Альфу“ и „Вымпел“! А-а-а, он меня убьет… передайте моей маме…»

Один раз Семенов действительно гаркнул на него, чтобы не вертел башкой и смотрел на дорогу. Тот не стал прекословить.

Семенов выпрыгнул из машины на людной и шумной даже

в этот вечерний час Комсомольской площади в другом конце города. У памятника павшим героям Второй мировой, возле которого вечерами собиралась молодежь с объемными пластиковыми бутылками пива, Семенова уже ждал человек в кожаной куртке и без головного убора. Было видно, что он устал ждать и уже порядком замерз, поэтому когда к нему подплыл пьяный беглец с фляжкой в руке, он встретил его без радушия.

– Это ты так бежишь от преследования? Я, наверно, сошел с ума, что согласился помочь.

– А, перестань! – отмахнулся Семенов. – Я плачу тебе деньги, в конце концов, мог бы и помолчать.

– Деньги пахнут, Семенов. В твоем возрасте пора бы об этом знать.

– Палыч, не парь мозги, пастор Шлагг нашелся…

Семенов схватил парня за руку и отвел за постамент памятника, подальше от людских глаз.

– Что у тебя? – спросил Палыч.

– Так, поучил одного козла… без сознания в больничке. Боюсь, свидетель остался…

– Хочешь слить свидетеля обычной драки? И не жалко?

– Такого свидетеля не жалко. Старая сука под сто лет, сам в свое время тысячами сливал таких, как мы с тобой. Так что не жалко.

Палыч пожал плечами:

– Ладно, дело хозяйское.

Семенов протянул мужчине сверток. Тот сразу спрятал его под куртку.

– Это вся моя наличка, брат, с безналом сейчас проблемы. Ты уж не подведи.

– Не первый год замужем. Адрес?

– Мой дом. Одиннадцатая квартира. Старый хер на инвалидной коляске…

Палыч покачал головой.

– Семенов, я сколько тебя знаю, ты все никак не поумнеешь. Срать в собственном доме!..

– Палыч, иди в жопу! – взвизгнул тот. Он уже был на грани отчаяния. – Ты говори – можешь сделать или нет, и не надо меня лечить. Меня поздно лечить!

– Ладно, не ссы. Все сделаем.

– Когда?!

Палыч посмотрел на часы, шмыгнул носом.

– За полтора часа управимся.

– А быстрее?

– Быстрее?! Тебе надо было самому это сделать сразу же на месте. Так что заткнись и жди! Где тебя искать?

– По второму номеру. Сохранился?

– Да.

Они пожали друг другу руки. Палыч без лишних церемоний пешком направился к трамвайной остановке. Семенов остался стоять на месте.

С обратной, теневой, стороны памятник павшим героям – настоящая фронтовая пушка-сорокапятка и пара снарядов к ней – мало чем отличался от общественного нужника. У фасада народ пил пиво, а здесь – избавлялся от него. Семенов не стал скромничать и последовал примеру своих предшественников…

Палыч тем временем уселся на пассажирское кресло в припаркованной недалеко от остановки темной «субару».

– Придурок, – доложил он водителю, согревая руки возле сопла печки.

– Что там? – лениво поинтересовался водитель, мужчина лет пятидесяти с седыми бакенбардами, как у Пушкина, и усами, как у отца народов.