Три шага на Данкартен
Шрифт:
Где сейчас находится Роман Матвеев – неизвестно, полчаса назад он покинул зону слежения. Сержант Беркович в медотсеке занимается более детальным исследованием тела аборигена и обстоятельств его смерти, но, боюсь, медицинских навыков ему просто не хватит, а программа-врач у нас всего лишь версии три-один-один, да вдобавок бета. В силу неординарности ситуации я воспользовался правом на внеочередной канал связи. У меня все, господин майор.
Шеф мрачно посопел в микрофон.
– Ну, Шевела… Вечно у тебя какие-то приключения вместо нормальных заданий… Что датчик Матвеева?
– Которого?
– Романа,
– Физическая активность стандартна, повреждений нет, ни фатальных, ни легких. Он жив, и, судя по локализатору, продолжает свой поход. Энцефалограммы не расшифровываются.
– Так я и думал, – ехидно заметил шеф. – Ладно, я все уяснил. Приказываю ничего не предпринимать до особых распоряжений. Если Матвеев вздумает вернуться – впустить и изолировать. Если аборигены в гости пожалуют – не реагировать, только наблюдать. Надеюсь, им не взбредет в головы штурмовать схрон, как замок, с копьями наперевес.
– Я тоже на это надеюсь, господин майор…
– Ишь ты, – пробурчал майор мрачно. – Как чэ-пэ – так сразу господин майор. А то все время – шеф, да шеф…
Юрий деланно вздохнул.
– Конец сеанса, – провозгласил шеф и тихий шепот, естественный фон дальней связи, прервался.
Юрий снова вздохнул – не то, чтобы облегченно, но уже не так театрально, как в присутствии шефа.
– Вот такие вот пироги, – провозгласил он и подумал: «Надо к Сёме сходить. Волнуется ведь. Близнецы – статья особая…».
Не прошло и часа, как шеф появился на связи вновь.
– Эй, Шевела! Новости есть?
– Нет, господин майор, – коротко отозвался Юрий. Не считать же новостью тот факт, что непонятно чем одурманенный Роман Матвеев все так же, не отклоняясь, упрямо шагает к северной окраине Раймы?
Когда Юрий докладывал, что местонахождение спятившего стажера неизвестно, он вовсе не имел в виду, будто того невозможно найти. Отнюдь. Каждый разведчик носил вживленный датчик и при желании определить его координаты с точностью до нескольких дециметров можно было в течение нескольких секунд. Юрий имел в виду вовсе не это. Неизвестным оставалось окружение бредущего стажера – то ли по лесу он бредет, то ли по полю, то ли в город забрался.
– Тут спецы разбираются… Несколько вопросов возникло – ответь. Готов?
– Конечно!
Короткое шуршание, оттененное фоном дальней связи, и уже другой голос спросил:
– Юрий?
– Да.
– Добрый день. Меня зовут Николай Доценко, я эксперт-мнемоник. Постарайтесь вспомнить произошедшее и ответить на мои вопросы наиболее полно. С мнемоиндексами братьев Матвеевых я уже ознакомился, и они довольно высоки для людей их возраста. Посему они обладают повышенной внушаемостью, вы наверняка и сами все это знаете.
– Конечно! – подтвердил Юрий.
– Так вот, мы полагаем, что на вашего пленника заранее была наложена управляющая матрица, а Роман Матвеев переписал ее на себя. Это единственное правдоподобное объяснение, которое мы сумели сконструировать применительно к данной ситуации…
– Правдоподобное? – скептически переспросил
– А почему бы и нет? В конце-концов, колонисты прибыли на Данкартен на космических кораблях, а это техника на порядок более сложная, нежели мнемоническая.
– Ладно, – согласился Юрий. – Предположим, что кое-какая аппаратура сохранилась в течение нескольких столетий. Но не хотите же вы сказать, что аборигены случайно сгенерировали и наложили такую сложную матрицу? Слабо верится, и это еще мягко сказано.
– Аппаратура такого рода программируется. А случайно задействовать готовую программу не так уж и сложно.
– А шлем? – напомнил Юрий. – Возможно ли случайно надеть шлем и…
Он осекся. Ну, конечно! Случайно надеть шлем вполне можно, и случайно запустить сканирование тоже довольно легко. И вот оно – несколько минут дармового кайфа. Да любой бестолковый пейзанин счастлив будет испытывать это вновь и вновь, если сумеет связать надетый на голову шлем и переключатель на пульте с получаемым кайфом! Да и смерть аборигена тогда вполне объяснима – перехлестнул через смертельный порог и привет…
– Хм… – сказал он вслух. – А вы правы, пожалуй.
– Вот-вот, – невозмутимо продолжал эксперт. – А теперь вопросы. Постарайтесь припомнить, не были ли заторможены реакции аборигена, когда вы его брали?
– Сёма! – позвал Юрий зычно. – Сюда иди!
Хмурый стажер мигом предстал.
– Вопрос слышал?
– Так точно, слышал – ответил он. – Только ответить на него трудно. Пленник наш сначала дремал в кустах под самодельным навесом из лапника, а потом мы ему по баш… по голове дали, он и отключился. В схрон мы его внесли в бессознательном состоянии, да сразу же вкололи успокоительного.
– Понятно, – вздохнул Доценко. – Жаль, ваш ответ мог бы многое прояснить. Ладно, второе. Подвергался ли Роман Матвеев в детстве контрольному сканированию? Вопрос к Семёну, понятно.
– Подвергался, – ответил стажер. – И Рома подвергался, и я. Лет в семь, перед школой. У нас некоторые образовательные курсы загружали через мнемопульты.
Эксперт хмыкнул:
– Хм… Насколько я знаю, на Костроме это обычная практика?
– Обычная. У нас вообще-то повышенный процент мнемоников среди населения, причем выявляется это зачастую как раз в школах.
Юрий пошевелил бровями и поджал губы. Смелые они там, на Костроме! Мнемотехника применительно к детям – вещь непредсказуемая и даже опасная. Во всяком случае, своего ребенка Юрий мнемоникам не доверил бы и к обучению посредством излучателей ни за что не допустил бы. Впрочем, Кострома – свободный мир со своими нравами. Одна из колоний, которая сумела не сползти в средневековье и не утратить знаний даже в условиях долгой изоляции. Кострома даже сумела несколько умножить знания, по сравнению с имеющимися на момент высадки. Кстати, мнемоника и мнемотехника – одно из направлений, в которых ученым Костромы удалось зайти даже дальше метрополии. Потом, понятно, их наработки стали достоянием всего Пеломена.