Три девицы под окном...
Шрифт:
— Не прогневайся, матушка! Вора поймали, разбойника и душегуба! Половину кладовой опустошил, и когда только успел краденое сообщникам передать, не разумеем! Схватили его прямо на месте, за черным делом. Спасибо сестрицам твоим, тревогу подняли. Уж как брыкался, насилу скрутили!
Бояре выпучили глаза: Егор Гвидонов в комбинезоне-стрейч пурпурного цвета произвел на них неизгладимое впечатление. Так сказать, не мышонок, не лягушка, а вообще незнамо кто… Царица же шагнула навстречу разбойнику, простерла вперед белы рученьки — да как заголосит:
— Мальчик
Царица сделала еще пару шажков, закатила глазоньки да и брякнулась прямо на голый пол. Представляете, как заметались царевы мамки-няньки? А Бабариха только кулак себе в рот сунула, чтоб не заорать. Вот угодила в переплет на старости лет!
— Не дрейфь, бабка, всё идет по плану, — ущипнула ее легонько Повариха. — Главное, никакой самодеятельности. Не то на плаху попадешь, за компанию с «дочуркой». Делай, что скажем, и будешь в шоколаде.
Бабариха согласно икнула.
Тем временем успевшая ожить Царица бурно рыдала, каясь пред безмерно удивленными боярами в фантастических грехах. Мол, да, была в моей биографии темная страница, что уж теперь скрывать. Попала я в плен к разбойникам и прожила у них пару лет, в тяготах и лишениях, успев родить сынка их бессовестному атаману. Потом меня героически освободил проезжий богатырь, достойно скончавшийся от полученных ранений, и я разыскала сестер, с которыми и вернулась к матушке. Ребенок остался у преступного папаши, и я никому о нем не рассказывала, хотя, конечно, сердце глупое материнское и трепыхалось периодически в тоске и печали. И надо ж было этому обормоту теперь во дворец заявиться!
Дальнейшие рыдания обрели столь бурную выразительность, что слов за ними было уже не разобрать. Впрочем, окружающие и так успели уловить трагическую суть происходящего.
Связанный паренек молчал, бросая на матушку удивленные взгляды. В самом деле, что еще оставалось Егору Гвидонову? Не закричишь же: «Люди добрые, не слушайте Царицу, лапша всё это на ваши развесистые уши! Как она могла меня родить, если сама на три месяца младше?»
А рыдающая Сонька меж тем досеменила по крутым ступенечкам до Егора, обхватила его за плечи, демонстрируя родственную привязанность, и звенящим голосом заключила:
— Что ж, уважаемые бояре, мне остается лишь удалиться со своим несчастным ребенком во сыру темницу и смиренно ожидать мудрого и справедливого решения царя-батюшки. Единственная просьба: если у вас тут водятся крысы или тараканы, заприте меня где-нибудь подальше от них, не то я этого решения не дождусь, а сразу умру от ужаса.
Тут уже прослезились и умудренные жизнью бояре. Могучие стражники, растроганно хлюпая носами, подхватили государыню под белы рученьки и повели в западную светелку с крепкими ставенками, живо превращающими это надежное помещение из «светелки» в «темничку». Гвидонов с видом покорности дал увести себя следом, твердо решив выяснить у Соньки, что за ерунду она затеяла и где теперь
— Да, парень, неплохую штуку ты изобрел, — насмешливо протянула Сонька-Царица, когда они остались в заточении с глазу на глаз. — Теперь мы обеспеченные люди. Думаю, десяти процентов с тебя хватит. За предоставленный транспорт. Остальное — извини: Разработка идеи, оформление, исполнение, риск, наконец!
— Соня, ты о чем?
— Как, ты до сих пор не понял? — округлила глаза Царица.
— Да вот, затмение нашло. С того момента, как ты мне на голову мешок нацепила, — проворчал Егор. — Кстати, зачем тебе (то есть твоим «сестрицам») понадобилось тащить меня в сокровищницу, поднимать весь этот шум, звать стражу…
— Бедненький, как мало нужно твоей головушке, чтобы потерять сообразительность. А если воздействовать на нее не мешком, а камешком? Ладно, ладно, не закипай. Мы с тобой теперь крепко повязаны. Обобрали Салтаново царство! — Царица довольно захихикала.
— Соня!
— Знаешь, как в наше время ценится антиквариат? Не говоря о стоимости самих камешков…
— Я не стану участвовать в грабеже. И тебе не позволю! — решительно выпрямился Гвидонов.
— Поздно, воробушек. «Сестрицы» уже всё переправили через твою скатерочку.
Егор скрипнул зубами:
— Что ж, придется еще раз посетить славного Салтана. Чтобы вернуть награбленное.
— То-то все удивятся! — Сонька захихикала еще жизнерадостнее. — Ты, случайно, не помнишь, какая участь постигла Царицу и ее «приплод»?
— Их засмолили в бочке и бросили «в бездну вод», — невольно поежился Егор. — Но ведь это в сказке.
— На пустом месте сказки не вырастают, — резонно возразила Сонька. — Кстати, как в той истории звали молодого царевича?
Гвидонов вздрогнул.
— Не хочешь же ты сказать, что мы сумеем доплыть в бочке до острова Буяна?
Сонька расхохоталась уже во весь голос:
— Нет, таких трюков от нас не потребуется. Ткачиха с Поварихой подкараулят нашу бочку за дальним мысом и выловят сетью с рыбачьей лодки. И все останутся довольны: мы тем, что добыли сокровища, а Салтан тем, что негодяи примерно наказаны.
— Соня, тебя посадят в тюрьму как одну из самых талантливых преступниц!
— Уж не ты ли сдашь меня полиции? Учти, я девушка скромная, сразу признаюсь, что до талантов конструктора машины времени мне далеко. До чего удобно иметь не прикрепленную к центральному компьютеру машину, верно? Такие возможности открываются перед умным человеком!
Гвидонов тихо застонал. Ничего, дайте только добраться домой. В конце концов, еще существует Варя. А с Сыроежкой шутки плохи.
Салтан бодро уплетал пшенку из походного котелка, когда на поляну, облюбованную дружиной для первого привала, влетел взмыленный гонец. Он соскочил с лошади, бросил поводья ближайшему богатырю, переставшему дуть в горячую ложку, и повалился в ноги государю с традиционной просьбой не казнить, а как следует разобраться, что к чему.
Салтан вскрыл депешу и побледнел.