Чтение онлайн

***

В половине девятого вечера Джеффа разбудил очередной звонок. Приятный женский голос напомнил, что посол дает сегодня в его честь званый ужин. Через пять минут позвонил Джим Салливан. Он уже успел поздравить Саундерса, когда тот разбудил его рано утром и сообщил о самоубийстве Люко, и поэтому только сказал:

— Джефф, я заеду за тобой в девять часов. Надеюсь, полчаса тебе хватит для того, чтобы одеться. Посол очень пунктуальный человек и терпеть не может, когда опаздывают.

Джефф Саундерс пробормотал в трубку что-то нечленораздельное и с трудом выбрался из-под одеяла. Холодный душ, бритье и два стакана виски окончательно прогнали сон.

Почти готовый к званому ужину в американском посольстве, он подошел к окну и выглянул на улицу. Париж поливал сильный осенний дождь.

Снизу позвонили и сообщили, что Джим Салливан ждет в вестибюле. Саундерс надел пиджак и стал доставать расческу, бумажник и сигареты из карманов костюма, в котором был утром. Во внутреннем кармане пиджака его рука наткнулась на что-то твердое. Он достал конверт с документами и фотографиями, который «позаимствовал» в «Централштелле». В конверте лежали копии документов, посланных Люко. Он стал рассеянно просматривать бумаги и неожиданно замер. Джефф схватил телефон и набрал три разных номера, прежде чем нашел нужного человека.

— Мадемуазель Лерой? — хрипло спросил он.

— Да, — ответил знакомый сухой голос.

Американец задал несколько вопросов, и она попросила немного подождать, сказав, что ей нужно позвонить в контору по другому телефону. Время тянулось ужасно медленно. От нетерпения Джефф грыз ногти. Он безуспешно попытался закурить и со стыдом заметил, как дрожат руки.

Наконец мадемуазель Лерой вернулась. Сейчас ее голос был слегка удивлен. Саундерс внимательно выслушал девушку, поблагодарил и аккуратно положил трубку на рычажки. Он сильно побледнел, в уголках рта пролегли две глубокие морщины. Пожав плечами, Джефф схватил плащ и побежал к лифтам.

В вестибюле его ждал Джим Салливан.

— Привет, Джефф…

Саундерс резко оборвал его:

— Послушайте, Джим. Случилось непредвиденное. Я должен немедленно уехать.

— Уехать? Куда? А как быть с послом?

— Передайте послу мои извинения. Это дело намного важнее званого ужина в посольстве.

И Джефф выскочил на улицу, оставив в вестибюле Салливана, потерявшего от возмущения дар речи. Машина уже стояла у входа. Он сунул десять франков парню, который подогнал машину, уселся за руль и нажал на педаль газа. Мотор взревел, и машина рванула с места.

***

Саундерс выехал из Парижа и сейчас мчался по мокрой дороге на юго-запад. Сильный ветер гнул деревья, подхватывал крупные капли и швырял в лобовое окно. Белые вспышки молний освещали небо и выхватывали из темноты сломанные ветки, лежащие у дороги. Узкая дорога была пустынна.

Он промчался мимо Шартра, едва посмотрев на черные башни собора. В Шатеде чуть не задавил испуганного полицейского, неосторожно решившего перейти дорогу. На блюстителе порядка был черный дождевой плащ, который смешно хлопал на ветру. Усталость прошла. Джефф Саундерс напряженно нагнулся над рулем, внимательно смотрел вперед и жевал панателлу. Он включил радио.

«…в Иностранном Легионе, где он отличался храбростью и нелюдимостью, одним из самых распространенных симптомов паранойи. Мы пригласили в студию его бывшего командира, полковника Жана Боссигли… Полковник, не поделитесь с нашими слушателями своими впечатлениями о Жане-Марке Люко? Чем он вам запомнился?

— Если откровенно, то я всегда считал Люко психом. Об этом красноречиво говорило его поведение. Безудержная храбрость, с которой он бросался в самый центр боя…»

Джефф не хотел слушать старого хитрого полковника. Он стал крутить ручку настройки,

но везде слышал одно и то же: Жан-Марк Люко и его месть убийцам отца. Скоро ему это надоело, и он выключил радио.

В Туре Саундерс заехал на заправку, разбудил какого-то старика и попросил залить полный бак. Старик что-то сердито пробормотал о кромешной тьме, урагане и идиотах, которые ездят в такую погоду вместо того, чтобы сидеть дома. В Сомюре американец был в полночь. Проехав город, Джефф свернул с широкой автострады и помчался на юг к Брессюиру по какой-то узкой второстепенной дороге.

Местность была пустынная. Кругом царила кромешная тьма. Дождь лил, как из ведра, и яростно работающие дворники не могли справиться с потоками воды, которые обрушивались на лобовое стекло. В неожиданно сверкнувшей молнии он увидел шато де Бельвуар во всей его дикой красе: толстые крепостные стены, над которыми возвышались башни с амбразурами, тяжелый подвесной мостик на толстых цепях, перекинутый через глубокий ров, и сам замок, живописную группу построек с высокими башенками и остроконечными крышами.

Машина с грохотом проехала по неровному мостику, промчалась через огромные ворота в каменной стене и остановилась у величественной лестницы, которая вела к парадному входу.

Джефф Саундерс выскочил из машины и взбежал на крыльцо. Через слегка приоткрытую резную дубовую дверь в замок врывался ветер, он завывал и жалобно вздыхал в огромном пустом холле. Саундерс подошел к маленькой двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен», открыл ее и очутился в длинном тихом коридоре. Он включил фонарик и увидел лестницу, ведущую на второй этаж. Еще один коридор, только на полу этого лежал ковер, который поглощал шаги, привел его в огромный зал. На окнах висели толстые шторы, свисающая с потолка хрустальная люстра слегка звенела на сквозняке. В дальней стене виднелась двойная дверь, одна половинка которой была открыта.

Саундерс на долю секунды остановился перед дверью и вошел в темную комнату. Лишь против двери лежал прямоугольник света. В открытом окне виднелось озеро, освещаемое вспышками молний.

Она неподвижно стояла у окна.

— Я знала, что ты приедешь, — сказала Кристина.

***

Джефф Саундерс остановился на пороге.

— Я приехал не для того, о чем ты думаешь.

— Ты не знаешь, о чем я думаю, Джефф.

— Я приехал из-за него.

— Я знаю.

— Он попросил не впутывать тебя в эту историю.

Кристина де ля Малейн равнодушно пожала плечами.

— Какое это имеет сейчас значение? Можно спрятаться от людей, можно уехать из Парижа, можно запереться в старом замке и никого не видеть. Но правильно говорится в старинной поговорке: нельзя спрятаться от своих воспоминаний.

— И нельзя спрятаться от правды, Крис, — добавил Саундерс.

Она промолчала.

— Порой после нечеловеческих усилий кажется, что ты нашел правду. Ты уверен, что это правда, полная правда и ничто, кроме правды. Потом неожиданно свет падает на картину под другим углом и открывает вещи, которые раньше не были видны. И ты понимаешь, что твоя правда на самом деле является ложью, trompe l’oeil, [14] обманом зрения. И ты понимаешь, что за этой оптической иллюзией скрывается вторая правда, а за ней может быть и третья.