Чтение онлайн

– Вы думаете, – спросил Георг, – что вначале они сражаются во славу Англии, а затем ради своей собственной популярности?

– Ваше Величество очень точно поняли мою мысль. Да, это именно то, что я имел в виду.

– И вы считаете, что теперь нет необходимости продолжать войну?

– Я полагаю, что следует приказать мистеру Питту прекратить все военные действия.

Принцесса от изумления открыла рот. Не слишком ли резок ее дорогой лорд Бьют? Осмелился выступить против Великого простолюдина, да еще в таких строгих выражениях? А что, если эти слова дойдут до него самого? Не попытается

ли тот убрать лорда Бьюта со своего пути? Но ведь лорд Бьют вовсе ни беспомощен, чтобы его можно было смахнуть как муху. А вдруг случится так, что из этой схватки победителем все же выйдет не мистер Питт?

Тем не менее, это было против их правил, играя в открытую, заходить слишком далеко.

Георг удивился такому выпаду против мистера Питта, ибо он сам – а он все-таки король – чувствовал себя подавленным в присутствии Великого простолюдина, который, хотя и проявлял глубочайшее уважение к короне, и даже готов был падать ниц перед королевской властью, однако всегда давал понять, что он – первый министр и реальный лидер в политике, иными словами, что страной правит он, а не король Георг.

– Я думаю, – продолжал Бьют, – что Ваше Величество должен продумать как в скором времени закончить войну. Французы тоже стремятся к миру, и я уверен, Ваше Величество согласится со мной, что мира можно было бы достичь без всякой потери нашего престижа.

– Я хотел бы положить конец этой войне, – согласился король. – Мысль о том, сколько проливается крови, ужасает меня.

– Я знал. Ваше Величество, Ее Высочество и я сам будем единодушны в этом вопросе, – тихо проговорил лорд Бьют.

Затем они втроем начали изучать государственные бумаги.

Принцесса заметила, хотя король и прислушивался к тому, что говорил Бьют, но уже больше не уступал ему во всем, как бывало прежде, и когда они покинули покои короля, она сказала:

– Георг явно переменился. Это становится все более очевидным.

– Что ж, такое неизбежно, – с удовлетворением отметил лорд Бьют. – С каждым днем он все больше осознает, что он – король.

– Он уже не с прежней готовностью соглашается с нами.

– Мы должны убедительнее аргументировать наши предложения. Георг все еще очень неопытен.

– А Питт?.. Не кажется ли тебе, что может быть мы были слишком откровенны?

Улыбка Бьюта стала еще самодовольнее.

– Когда Георг взошел на трон, Питт обладал величайшей властью. Он доказал правильность своей политики. Он был кумиром народа, и покойный король считал, что Питт не мог ошибаться. Питт слыл самым преуспевающим политическим деятелем в Европе. Подобный успех порождает зависть, и в правительстве есть много влиятельных людей, самое большое желание которых – увидеть Питта изгнанным из правительства.

– И ты уже говорил с этими людьми?

– Скажем так, я прозондировал почву. Бедфорд, Хардуик, Гренвил и… Фокс. Все они выступают за мир. По существу, они готовы сплотиться против Питта.

– Фокс?!.

– Да, моя дорогая. Фокс, своей собственной персоной. Принцесса была удовлетворена. Несомненно, ее дорогой лорд знал, как добиться желаемого.

С такими авторитетами на своей стороне у Бьюта будет хороший шанс устранить Питта и достичь наконец того, ради чего он осмотрительно усердствовал столько

лет.

Лорд Бьют, с Фоксом в качестве своего заместителя, будет править Англией.

Когда Уильям Питт проезжал в своей карете по улицам Лондона, все узнавали его и радостно приветствовали. Великий простолюдин был кумиром народа. Это он сделал Англию империей, а процветание ее заморских территорий означало процветание метрополии. К сожалению, шла война, смерть тысячами косила людей, к тому же, ввели и дополнительные налоги, но война давала людям работу, и воюющий солдат это все же лучше, чем солдат, умирающий на улице от голода.

Питт принимал приветствия с несколько небрежным достоинством. Хотя к королю он относился почти подобострастно, с людьми на улицах он мог быть почти высокомерен, но их по-видимому это не возмущало. Ведь он – великий Питт, и чем больше он выказывал свое презрение к ним, тем больше, казалось, они уважали его. Своими зоркими соколиными глазами он смотрел вперед, сидя в карете очень прямо, и поэтому всегда казался высоким и представительным. Как обычно он был безукоризненно одет в парадный сюртук, а парик перевязан сзади лентой; по любому поводу он одевался также безупречно как и на аудиенцию к королю.

Питт догадывался, что король вызвал его обсудить предложение французов начать мирные переговоры, и он решил, что не уступит неопытному молодому человеку, которому случилось стать королем. Питт намеревался терпеливо объяснить ему, почему, с его точки зрения, мир нежелателен на этом этапе и не сомневался, что успешно справится с этой задачей. Конечно, у него были враги, и главный из них – лорд Бьют, некогда заявивший, что поддерживает политику Питта. Но Бьют весьма честолюбив, и его своеобразные отношения с вдовствующей принцессой – правда, не такие уж они и своеобразные, если подобные отношения, увы, как это не прискорбно для нравственности страны, перестали быть редкостью – несомненно создавали у Бьюта представление, будто он может диктовать королю свои желания. Бьюту в этом отношении следует преподать урок.

Король принял своего министра с почтением, которое всегда оказывал ему. Питт низко поклонился, они обменялись, как обычно, любезностями и шутками, а затем король перешел к делу, для обсуждения которого он и вызвал Питта.

– Я обдумывал французское предложение относительно переговоров о мире, – сказал король. – По-видимому, страна устает от войны, и некоторые из моих министров придерживаются мнения, что сейчас настало время, чтобы прекратить военные действия и заняться переговорами.

– Учитывает ли Ваше Величество то, что страна никогда не вела такую обширную торговлю, какую она ведет сейчас?

– Мне известно, – твердо ответил король, – что по мнению многих моих министров, бремя налогов, лежащее сейчас на некоторой части нашего общества, слишком велико.

– Ваше Величество несомненно объяснит им, что за любой прогресс следует платить.

– Мы получили огромные преимущества, и я первый, кто признает это. Мы многого добились, а теперь, вероятно, пора сменить тактику.

– Ваше Величество, а разве мы можем быть уверены в искренности намерений французов?

– Надо попытаться выяснить это.