Чтение онлайн

— Вы, разумеется, помните, как мы определяем наше положение в пространстве. Привязка к пульсарам, параллакс и так далее. Так вот, согласно приборам, мы по-прежнему находимся на линии Солнце — Альфа Центавра. Направление также верно — Солнце по-прежнему находится у нас за кормой. А вот впереди… Впереди мы не можем ничего обнаружить. И тем не менее если приборы не лгут, мы рано или поздно должны прибыть к Альфа Центавра.

— Мы «должны» прилететь? Кому это мы должны? — прервал его Ласло. — Мы прилетим или нет?

— Я верю тому, что вижу, — спокойно ответил капитан. — В данный момент я не вижу Альфы Центавра, и поэтому ничего не могу сказать.

— Могу ли я добавить пару слов? —

доктор Ко Сахито с улыбкой поклонился капитану и доктору Бломаку и, дождавшись их ответных кивков, продолжил: — Обычно я не люблю теоретизировать, но в данном случае… Все, что вы сказали, было бы верно, если бы мы находились поблизости от Земли. Однако мы в космическом пространстве. На экранах мы видим узор точек, которые называем звездами. И сама наша цель — это всего лишь точка в мировом пространстве. Можем ли мы быть уверены в наших методах определения координат? Навигация в Солнечной системе отличается от навигации в океане, а навигация в Галактике отличается от навигации в Солнечной системе. Мне кажется было бы большой ошибкой экстраполировать знания, полученные в пределах нашей родной системы, на всю Вселенную.

Капитан задумчиво покачал головой и сказал:

— То, что вы говорите представляется мне чрезвычайно отвлеченными рассуждениями, далекими от наших реальных проблем. У меня не вызывает сомнений, что мы летим в нужном направлении, и у нас есть все шансы достигнуть цели.

Ко Сахито вежливо улыбнулся:

— Капитан, вы наверняка согласитесь, что в данный момент мы летим вслепую. Теория, которой вы руководствуетесь, определяя координаты нашего корабля и местонахождение цели, — это все лишь теория. Если мы достигнем Альфы Центавра, эта теория подтвердится. Если же нет…

И он развел руками.

— Ко Сахито прав, — неожиданно сказал доктор Бломак. — Мы определяли скорость корабля с помощью трех различных методов и получили три различных результата. Согласно первому методу, наша скорость сейчас составляет 50 000 километров в час. Согласно второму — 200 километров в час. Если же верить третьему методу, мы давно преодолели световой барьер.

Он, как и японец, развел руками и замолчал, внимательно вглядываясь в лица собравшихся.

Они оставались спокойными, лишь Ласло привстал со своего кресла, да Фредер щелкнул пальцами. Курт взглянул на Верену и с удивлением обнаружил, что она с трудом сдерживает смех.

— Но что же это значит? Нам угрожает опасность? — спросила наконец Мади Корко.

— По-моему, пока все чувствуют себя превосходно, — оборвал ее капитан. — Не надо бессмысленной паники!

Но Мади не так-то просто было остановить:

— Мы не знаем, где мы! Скажите прямо, мы заблудились?

Один из техников рассмеялся, но смех прозвучал скорее нервозно, чем весело.

Все начали переговариваться. Разумно ли будет продолжать полет? А если нет, то что же делать? Тормозить и поворачивать назад? Стоит ли запрашивать инструкции с Земли, если ответа придется ждать несколько недель? Кто знает, что может случится за эти несколько недель! А может, оставить корабль в покое и просто посмотреть, что будет дальше?

Они дискутировали около получаса, но затем успокоились — психологи могли бы гордиться своей работой. Так и не приняв решения, люди вернулись к гимнастике, мнемоническим упражнениям, физиотерапевтическим процедурам. Лишь некоторые из членов экипажа продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию. Разумеется, это были Ласло, Фредер, Верена и Курт. Именно в этот день зародилась их дружба. Отныне большую часть свободного времени они проводили у экранов, любуясь звездной радугой и пристально вглядываясь в жемчужно серое пятно, как будто надеялись увидеть, что скрывается

за ним.

В последующие дни им было на что посмотреть. Разноцветные кольца радуги становились все уже и, казалось, сжимались вокруг звездолета — если верить прежним теориям перемещения на околосветовых скоростях, то получалось, что скорость корабля растет гораздо быстрее, чем это было запланировано.

Другое возможное объяснение было еще более фантастичным: сами звезды стремительно приближались к звездолету. Согласно специальной теории относительности, для пассажиров звездолета радиоволны должны были казаться короче, чем для наблюдателя на Земле. С этой теорией соглашались все современные ученые, но она еще ни разу не была проверена на практике. Теперь же наблюдения показывали, что волны могли периодически то укорачиваться, то удлиняться — каждые несколько часов рисунок менялся. Казалось, звезды не просто двигаются — они выгибались огромной дугой за кормой корабля. При этом часть звезд северного и южного полушарий поменялись местами.

Затем картина снова начала меняться. Светлый ореол таинственного пятна быстро потемнел, звездная радуга сместилась за корму корабля и почти мгновенно сжалась в ослепительное белое пятно. Затем астронавты увидели на экранах знакомое им черное небо с крохотными белыми точкам звезд.

Первыми эти разительные изменения заметили Ласло и Фредер. Случившееся настолько поразило их, что несколько минут они не могли выговорить ни слова. Наконец, собравшись с мыслями, Ласло включил микрофон и вызвал на мостик капитана и ученых. Все были потрясены как тем, что впервые после столь долгого промежутка увидели привычный им звездный рисунок, так и тем, что в самом центре звездного неба теперь красовалось однородное, светлое, идеально круглое пятно. Ученые смогли объяснить эту картину одним-единственным образом: корабль приближался к неизвестной звезде или планете. Они попытались вычислить размеры этого объекта, определить скорость корабля и расстояние до цели, но капитан Йоргенсон прервал их работу, объявив общую тревогу.

Через три минуты все астронавты были одеты в скафандры и сели в противоперегрузочные кресла. Все ожидали резкого торможения, но вместо этого на несколько секунд наступила невесомость, затем сила тяжести вернулась к норме, и из репродукторов донесся голос капитана:

— Тревога третьей степени отменена. Объявляется тревога первой степени. Вы можете снять шлемы, но оставайтесь в скафандрах вплоть до новых распоряжений. Последняя информация: по данным радара мы находимся на расстоянии 190 000 километров от поверхности космического тела. Поскольку гравитационные волны, исходящие от него, относительно слабы, вероятно, оно относительно небольших размеров. По неизвестным для нас причинам мы не можем получить никаких данных о пространстве в непосредственной близости от планеты. Скорее всего, поверхность планеты обладает свойством отражать и рассеивать большую часть излучений. Мы не можем выделить ни источник освещения планеты, ни область тени. Возникает впечатление, что ее поверхность совершенно однородна и равномерно освещена. Пожалуйста, оставайтесь в противоперегрузочных креслах и ожидайте новых сообщений.

Астронавты сняли шлемы и начали возбужденно переговариваться. Все случившееся было настолько неожиданно и невероятно, что даже нерушимая броня флегматичного спокойствия начала давать трещины.

— Подумать только, мы открыли неизвестную планету!

— Но ускорение? Что произошло? Какова сейчас наша скорость?!

Ко Сахито бросил через плечо, не отрываясь от пульта с приборами:

— Наверное, мы выехали на трассу с ограничением скорости.

Однако в ответ на шутку никто не рассмеялся.