Чтение онлайн

Как я понял, кинотеатр этот на Луне, архитектура характерная, но хоть гравитация привычная, не хотелось бы выпрыгивать из кресла. Шел старый фильм «Война и мир», но обаймленный, так что я вошел в Дорохова и смотрел его глазами, испытывал его чувства, а Светлана влезла в шкуру какой-то девицы, какую по книге я что-то не припомню. По молчаливому согласию мы не брали себе роли Наташи Ростовой и Андрея Волконского, это было бы слишком. Фильм тянулся достаточно долго, мне довольно быстро все надоело, чувства героев мелковаты, проблемы

детские, примитивные, а весь мир их довольно узок и скучен.

Когда все кончилось, я посмотрел на Светлану, в ее глазах смущение и разочарование. Она поднялась, взяла меня под руку, через три шага мы вернулись к своему столику, где отрезанный моим ножом ломтик нежного горячего мяса еще исходит одуряющим запахом и ничуть не успел остыть.

– Извини, – сказала она, – я думала, тебе понравится. Сама не понимаю, что меня так восхищало, когда я была студенткой?

– Мы тогда сами были такими, – предположил я.

– Простенькими?

– Это не наша вина, – сказал я. – Мир весь был простеньким. В сравнении, конечно, не с древним Римом, а сегодняшним. Ты участвуешь в выборах?

Она засмеялась.

– Только в нашей, всемирной стране Фитнеса. А ты?

– А я в шести, – ответил я.

– Ты всегда был активным.

– Ну… это не столько активность, – ответил я в затруднении, – это… нынешнее время.

Наши взгляды встретились, я видел, что и она вспомнила время, когда все страны были четко огорожены границами, а в каждом городе, губернии или в крае существовала своя власть, под ее юрисдикцию попадали все, кто жил там: старые, молодые, русские, буряты, евреи, филателисты, любители скейбординга или парашютисты. Теперь же, когда глобальная сеть объединила нас в одно общество, все эти устаревшие границы кажутся не просто ненужными, но и смешными.

Не говоря уже о религиозных группах, но даже вот фитнесистки всего мира имеют свое правительство. И юрисдикция такого правительства распространяется на всех фитнесисток вне зависимости, где они находятся. Таким образом, Светлана является гражданином практически всех стран, она может снимать квартиру здесь в Москве, платить арендную плату в Австралии, поступить в университет в Бельгии, открыть дело на Мальте, купить участок под виллу во Флориде, а оплатить тугриками в Немецком банке.

– Да, – засмеялась она, – сегодня достаточно нажать пару кнопок.

– Фу, – сказал я с упреком, – что за дикость? Это было вчера. Сегодня достаточно легкого волевого усилия.

– Мне это пока недоступно, – сообщила она. – Да и вряд ли я зайду так далеко. Это ты всегда бежал впереди паровоза!

– Тогда попробуй без чипа, – посоветовал я, – сейчас расширяют возможности стволовыми клетками, еще какой-то ерундой. Сдвинешь брови – войдешь в Сеть, приподнимешь – выйдешь, расширишь глаза…

Она засмеялась:

– И буду кривляться, как перед зеркалом! Нет уж, лучше по старинке.

– Нельзя, – сказал

я серьезно. – Темп убыстряется, Светлана. Чуть отстанешь – не догонишь.

– Знаю, – ответила она очень серьезно. – Плохо мне, Володя. Но и ничего с собой не могу поделать. Видать, я все-таки из тех людей, из простых, как вы их называете, нас, в смысле, которые ну никак не могут решиться на киборгизацию.

Я поморщился.

– Жаргонно ее называют чипизацией, а вообще это простое расширение возможностей организма. В том числе и за счет возвращения молодости.

Она засмеялась невесело.

– Ах, Володя, знал бы ты, какие муки мы, женщины, готовы терпеть, только бы продлить молодость! Не говоря уже о том, чтобы вернуть. Мы готовы голодать, истязать себя упражнениями, ложиться под нож хирурга… но вот ввести себе в тело маленький компьютер… бр-р-р-р! Я знаю многих, которым это по средствам, но все-таки не делают этого.

Я помолчал, спросил прямо:

– Ты позвала меня, чтобы я тебя уговорил? Так вот, Светлана, я очень хочу, чтобы ты решилась на расширение своих возможностей… с помощью железа. Это все будет внедрено в тебя так, что никто не заметит.

– Но я-то буду знать? – ответила она.

Группа ученых, объединившихся вокруг лауреата Нобелевской премии Дейла Миллера, создала в штате Небраска мощный комплекс, где усиленно работают над созданием сверхразума. Чтобы ускорить дело, они создали на основе нейронных сетей, а вместо сложнейшего программирования, которое неизвестно как и делать, дали возможность компьютеру самому обучаться, как младенцу. Разница лишь в том, что при скорости работы на обучение могут уйти доли секунды, после чего сверхразум вспыхнет пылающим светом во всей грозной мощи.

И хотя за проектом наблюдают компьютерные специалисты, философы, когнитологи, экономисты, неврологи, а также политики и законодатели, мы в своей лаборатории чувствовали себя очень неуютно. Из концерна торопят, да я и сам не сплю последние полгода, не вылезаю из рабочих помещений. Нужно опередить, иначе человечеству хана. Что бы нам ни говорили, что сверхразум будет добр и станет о всех заботиться, слюни и сопельки вытирать, но что-то мне не верится в такую дурь: очень это ему надо? Проще смахнуть нас, как тараканов, и заняться своими математическими расчетами.

Директор холдинга Холдеманн приезжал к нам чуть ли не каждую неделю. К сожалению, похвастаться пока нечем, я только поддерживаю его стремление использовать когнитивные технологии для себя лично, это и есть начальный путь превращения самих себя в сверхразумы.

– А что будет, – спросил он, – если он в самом деле начнет самообучаться?

Я сдвинул плечами.

– Что значит «в самом деле»? Он действительно начнет самообучение.

Он зябко поежился.

– Что-то мне жутко.