Чтение онлайн

Кондрашов задержался, рассматривая плакат, перевел взгляд на меня.

– Шеф, это напоминание?

– Верно мыслите, юноша.

– А что это символизирует?

– Что это всего лишь соперник, – ответил я. – Что его победа еще не предопределена.

Он снова посмотрел на плакат и на этот раз смотрел долго, пристально, словно выбирал место, куда шарахнуть крылатой ракетой. Наконец сказал гробовым голосом:

– А кто сказал или даже подумал, что наша лаборатория сдалась без боя?

– Компания, – напомнил я.

– Тем более, –

прорычал он.

Ехал мимо дома, где обитает Коля, вспомнил звонок Светланы, что у него что-то совсем плохо с давлением, совсем себя не бережет, взглянул на часы, время есть, свернул к его подъезду. Вообще-то население практически перестало ходить друг к другу в гости, да и зачем, когда можно врубить голографник, и вот уже хоть ты в гостях, хоть сам принимаешь гостей, хоть все вместе выбрались компанией позагорать и накупаться на каком-нибудь тихоокеанском островке, не покидая своих кухонь.

Увы, некоторые свято берегут традиции, в том числе и реальные встречи. А в Англии недавно показывали общество вертельщиков, которые были созданы в 1002 году в знак протеста против изобретения сковородок, мол, настоящие мужчины едят мясо только с вертела, так что и такое общество существует, не прерываясь, вот уже больше тысячи лет, так что говорить о традициях рукопожатия, глядя друг другу в глаза, похлопывания по плечу, обнимания и всего того, что было так необходимо в древние века и раннее Средневековье.

Коля лежал на диване, как Обломов, даже халат на нем обломовский: длинный, неудобный, пушистый, с широким мягким поясом. Лицо обрюзгло, живот колышется, как огромная глыба студня, глаза с полопавшимися кровеносными сосудиками хмуро взглянули в мою сторону из-под тяжелых набрякший век.

– Чё там… А, это ты, Володька! Вот уж не ожидал, что такое важное лицо нас посетит…

– Не груби, – сказал я. – Ты чего лежишь?

– Дык, это крайняя позиция, – объяснил он. – Помнишь, лучше идти, чем бежать, лучше стоять, чем идти…

Я осматривался по сторонам, стараясь отличить, что в этой безумно просторной квартире, совсем не по Колиным средствам, реальное, а что виртуальное и где стена. Да и мебель что-то чересчур антикварная, что-то Колю потянуло на старину, но ему даже эти вот шлепанцы Людовика не по карману, а тут такая мебель, весь Версальский дворец перетащил…

– А ты не всматривайся, – посоветовал он с дивана, – расслабься и наслаждайся. Попробуй принять мир таким, какой он есть.

Обнаженная девушка, игриво покачивая безукоризненными бедрами, принесла поднос с соками, поставила по бокалу перед нами, показала чувственный рот в игривой улыбке и, так же покачивая бедрами, удалилась…

Я протянул руку к бокалу, ожидая, что пальцы пройдут сквозь голографическое изображение, но ощутил холодное прикосновение стекла. Сок оказался кстати, пересохшее горло приняло с благодарностью. Коля наблюдал с хитрой усмешкой.

– Ну как?

–

Здорово, – признался я. – Честно говоря, сперва решил, что это голография.

Он прищурился.

– Почему?

– Больно безукоризненная, – объяснил я. – Такой ровной и гладкой кожи просто не бывает. И личико кукольное. Правда, сейчас стволовые клетки и прочая хрень творят чудеса. Женщины как с ума сошли, стараясь сделать себя под мультипликационные образы. Или под персонажи байм.

Он печально вздохнул.

– Ты прав, прав. Только вот…

Запнулся, я посмотрел настороженно.

– Что?

– Она не настоящая, – ответил он и, хитро посмотрев в мое ошарашенное лицо, довольно захохотал.

– Робот?

– И не робот, – ответил он с удовольствием.

Я не поверил, покачал головой.

– Что, уже и ты сумел наскрести на такую установку?.. Ладно, поверю, они и должны падать в цене, но не настолько же быстро! Ты-то как оказался в числе счастливцев?

Он засмеялся еще громче, объяснил с удовольствием:

– Им нужно было обкатать новые модели на каких-то простых и даже очень простых «простых». Я вызвался, они проверили мои параметры, а на следующий день привезли аппаратуру. Два дня настраивали, чтобы все на автомате, я же, сам знаешь, в технике не секу. У меня или все работает само, либо пошло на хрен. Словом, все команды отдаю голосом. Некоторые, правда, аппаратура не распознает, дура такая, но в остальном срабатывает.

По его щелчку пальцами из соседней комнаты, то ли реальной, то ли виртуальной, появились три женщины: блондинка, брюнетка и рыжеволоска. Все голые, все с гипертрофированными молочными железами, вздернутыми задницами, ноги длинные, слишком одинаковые, даже улыбаются одинаково.

Все трое пошли убираться по комнате, нагибаясь так, будто собирают цветочки, Коля понаблюдал за моим лицом, засопел с неудовольствием.

– Это сейчас они такие. А вчера вот эта, которая брюнетка, была толстая, как корова. Ну, чего-то вдруг восхотелось посмотреть, как шейхи управлялись со своими женами. Ты ж знаешь, они откармливали жен для соревнований, у кого толще… Забавно, знаешь! Ты никогда со слоном не пробовал?.. Ну, это похоже. Нет, я со слоном тоже не пробовал, зато уже примерно в курсе. Хотя насчет слона ты натолкнул на идею… Надо попробовать их превращать в животных. Интересно, аппаратура такое поймет?

– Зоофил, – сказал я с отвращением.

Он захохотал.

– Сейчас это уже не ругательство. И постарались вы, продвинутые. Мол, все равно это только тело, какая на хрен разница, то да се, а мы – чистые души, нас никакая грязь не касается, ибо мы – это не мы…

Я подумал, сдвинул плечами.

– Вообще-то верно, тела – это одежды, которые можно ремонтировать, а то и вовсе менять. Но я, честно говоря, даже одежду не хочу пачкать без крайней необходимости.

– Ригорист, – сказал он с отвращением. – Наслаждаться жизнью не умеешь. Или вообще не пробовал?