Транс
Шрифт:
– Ники. – Хогерт тронул карлика за плечо. – Неужели ты сможешь нам помешать? Зачем просишь смерти? Мало ее было сегодня?
Карлик вдруг вертанулся и ударил Хогерта кулаком в живот.
Металлический прут Вротеха, описав полукруг, опустился на голову Ники. Брызнула известь.
– Зачем? – вскрикнул Хогерт, прижимая руку к животу и опускаясь на колени. Постанывая, поставил свечу у лица карлика. Тронул пальцами белое от извести ухо, щеку, лоб. – У него красная кровь, – прошептал он, глядя, как из проломленной головы тонкой струйкой текла прозрачная жидкость, которая, соприкасаясь с досками помоста, превращалась в красную лужицу. – Почему кровь?
– Ты,
– Вам надо торопиться, – сказал Хогерт, протянув мне свечу. – У тебя много таких мячиков? – спросил у Вротеха.
– Десятка два. Зачем тебе?
– Вдруг они, – он кивнул на меня и женщину – мы так и стояли – рука в руке, – не смогут перейти Черту? Взорвем Башню – может, нарушим какие-либо связи в системе, поддерживающей непроходимое поле Черты?
– Взорвать?.. Да мы, вротех, в куски разнесем хазу Хозяина. Можно и еще шариками разжиться. Отдам взамен мерчанку. Хрен с ней. Ради такого дела… У ребят поспрашиваем, которые живыми останутся. Да мы такой фейерверк закатим!.. А ты, – Вротех тронул меня за локоть, – ты ребятенка береги. Чтоб живой остался. Бабу можешь замочить, когда родит, но ребятенка… Жалко ведь маленького. Он-то при чем?
Черту пересекли благополучно, не дожидаясь взрыва Башни и без помощи шариков, подаренных Вротехом. Мы даже не заметили, как это произошло. Шли, шли и остановились, увидев вдали огонек костра. А вдруг вовсе и не меня ждут там, у костра, ведь я не рассчитывал в кромешной тьме быстро отыскать моих друзей. «Тебя сейчас встретят кобольды, – услышал я голос Махишасуры. – Оставь им женщину, а сам иди к костру».
Женщина после его слов привалилась ко мне и обмякла. Я подхватил ее под мышки. И тотчас из кустов выскочили лохматые коренастые мужички. Глаза у них были, как у кошек, зеленые и светились в темноте. Один из них вырвал из моих рук женщину, другой бесцеремонно залез ко мне в карман, достал подаренные Вротехом шарики и сунул себе в рот. Затем они расстелили на траве плотную ткань, положили на нее женщину, поплевали на руки, похлопали себя по заросшим густой шерстью ляжкам и, подхватив импровизированные носилки, скрылись в кустах.
Все произошло так быстро, что я даже не успел возмутиться по поводу лазания в чужие карманы.
– Она хоть живая? – крикнул я в темноту. «Уснула, – голос Махишасуры. – Кобольды усыпляют людей, чтоб незаметно делать свое дело».
Пожав плечами, я пошел на мелькавший вдали огонек.
Яков бросился мне навстречу.
– Не верю! Не верю ни единому слову Черного! – воскликнул он, размахивая руками. – Валенком прикидывается «простой охотник»! Дурака вряд ли сюда пошлют.
Махишасура, как мне казалось, безучастно смотрел на бегающего по поляне лесного человечка. Лапоть соскочил с ноги Якова. Он пнул его и остановился передо мной.
– Молчи! – Он погрозил мне пальцем. Подбежал к Махишасуре и забрался на его спину. Снял с ноги второй лапоть и кинул его, наверное случайно попав в глаз тролля. – Молчи! – И поднял вверх указательный палец: – Он убедил тебя, уверяя, что собирает кровь для экспериментов. А если у него другие цели? Вдруг те емкости, что
– Но это же… Чушь какая-то! – воскликнул я, представив гигантскую банку, на ободе которой лента пластика с целующейся парой обнаженных молодых людей. – Не может такого быть!
– Он – Охотник, как сам признался. – Яков соскочил на землю и вновь начал бегать по поляне. – А чем, позволь спросить, занимаются охотники?.. Кто для него люди? – Лесной человечек выдрал из бока Махишасуры клок шерсти, поднес ко рту и дунул. Шерстинки закрутились в воздухе, медленно оседая в пламя костра. – И нет ничего. – Он развел руки.
– А почему бы не попросить тролля разобраться в словах Черного: есть ли на самом деле планета Камос, пославшая на Землю убийц?
– Проверим, будь спокоен. – Яков успокоился. Отыскал лапти и обулся. – Если даже и существует цивилизация, затеявшая злое дело, то Черный хочет перетаскать человечество из-под носа у нее, пока Земля не подверглась нападению. Охотник играет здесь роль ворона, собравшегося выклевать глаз у еще не умершего, но обреченного на смерть существа.
– Говоришь так, будто досконально ознакомлен с планами Охотника. Да если Камос умеет управлять планетами…
– Дудки! – злорадно усмехнувшись, сказал Яков. – Дудки! – повторил он громче и сунул мне в ладонь кукиш, больно корябнув ногтем. Отбежал и вновь забрался на спину демона. – Ты не знаешь троллей! Они уже перехватывают информацию, адресованную Охотнику. Да десяток таких парней, как Пельдоиви, могут напрочь замусорить весь космос непроходимыми помехами. А если потребуется, то заполнят эфир ложными приказами. Хаос во Вселенной. Понимаешь?.. Тролли могут все.
Махишасура поднял голову и, пошевелив морщинистыми ушами, сказал, обращаясь к Якову:
– Мерцы активизировались. Один из них углубился в лес более чем на два километра. Черный еще не знает, что нужная ему женщина покинула пределы города, но делает попытки послать мерцев на ее поиски даже в наш мир. И еще: он послал запрос компаньонам, чтоб разрешили на месте переделать программу – внести изменения в связи с непредвиденными обстоятельствами.
– Слышал? – обратился ко мне Яков. – Черному позарез нужна смерть женщины, способной родить ребенка.
Честно говоря, я пока не был уверен, что Черный жаждет смерти женщины. Четких и ясных доказательств на сей счет у меня не было. И все же я понимал: все мои умозрительные конструкции рассыпаются под ударами логики Якова. Всего лишь один юридический вопрос – появление ребенка в столь страшных для жизни условиях, какие несет в себе город, – способен поставить на уши любую гуманную цивилизацию. И здесь будут совсем неубедительными слова о залетевшем не туда электрончике. Да и другое: ведь для экспериментов можно брать кровь животных, содержать их в вольерах и хорошо кормить. И они не станут устраивать кровавых побоищ. Слепки же преступников насилуют мерчанок. Правда, и мерчанки – слепки… Яков о чем-то разговаривал с Махишасурой на незнакомом языке. Демон, видимо, соглашался, кивая и поглядывая в мою сторону. А я думал о мерчанке-Вострецовой, о Вротехе, пожалевшем неродившегося дитятю, о городе Черного и вообще обо всем, что связано с Охотником, чьи замыслы так и остались для меня неразгаданными. Одно только меня тревожило: случай с мерчанкой-Вострецовой говорил о возможностях Черного влиять на жизнь мира бабы Ани – мой родной мир, только этим и можно объяснить столь странное стечение обстоятельств, позволившее Охотнику продемонстрировать мне свою дьявольскую силу.