Тормоз
Шрифт:
— В чем дело? — спросил он, не повышая голоса.
— Что ж, — сказал Баннинг, — мы можем войти в Джовианскую систему, если захотим, но потом окажемся без горючего на скорости примерно пятьдесят километров в секунду по отношению к планете.
Инженер свистнул.
— А нужно ли это делать? — поинтересовался Бахадур. — Я имею в виду, сэр, что если мы можем достичь такого ускорения, то разве не можем встать на эллиптическую орбиту вокруг солнца?
— Боюсь, что нет. Пятьдесят километров в секунду — слишком большая скорость, и мы можем выйти из Солнечной системы в этом районе космоса.
— Но посмотрите, сэр. Если я правильно
— Ловкач, — сказал Баннинг, выпустил в воздух клуб дыма и поднял стакан. — Мы и это тоже рассчитали. Вы не далеки от истины — мы можем превратиться в комету. Самое лучшее, что нас в таком случае ожидает, это через несколько лет снова попасть в зону действия чьего-нибудь радиосигнала, и, конечно, космос так велик, что нас никогда не смогут найти на такой непредсказуемой орбите, если только мы не попросим помощи и не будем услышаны.
— Годы, — прошептала Клеони.
Ужас, нараставший в ней, не был просто ужасом смерти. Клеони внезапно поняла, как велика и стара эта Вселенная, в которой она так беззаботно жила. Баннингу было знакомо это состояние, и он сочувственно промолчал.
Через минуту она выпрямилась и спокойно встретила его взгляд.
— Все в порядке, капитан, — сказала она. — Продолжайте ваш урок арифметики. Почему мы не можем просто попросить джовиан подобрать нас, когда мы приблизимся к их системе?
— Вы знали, что какая-то лазейка есть, а? — пробормотал Баннинг. — Это элементарно. Республика бедна и находится на задворках. Ее космические корабли — устаревшие межзвездные челноки, и они не могут подойти к предмету, который движется со скоростью пятьдесят километров в секунду.
— И мы не можем сбавить скорость настолько, чтобы они смогли подойти, — Вейн спрятал лицо в ладонях.
— Я созвал вас сюда не для совместных рыданий, — отрезал Баннинг. — Одна возможность у нас все-таки есть. Сработает она или нет, неизвестно, такое раньше никто никогда не пробовал, но Тетсуо чертовски хороший пилот. Он ухитрялся выводить такие эллипсы, каких вам и видеть-то не приходилось.
Это слегка приободрило всех. Но Девон недоверчиво покачал головой:
— Не сработает. Даже после проведенных изменений на Ганимеде нет достаточного количества атмосферы, чтобы…
— Юпитер обладает достаточной атмосферой, — возразил Баннинг.
Воцарилось полнейшее молчание.
— Нет, — произнес наконец Вейн. Он говорил быстро, и слова, как горошины, слетали с его обескровленных губ. — Такое может выйти только по счастливой случайности. Мы могли бы сбросить скорость, да, если бы не сгорели из-за трения в атмосфере… наконец, мы вынырнули бы на одном из витков со скоростью, близкой к скорости лайнера. Но та пустая скорлупа, в которую превратится корабль после того, как мы выбросим все лишнее, в атмосфере, такой плотной и неспокойной, как у Юпитера, просто не выдержит. Кроме того, к тому времени, как мы рассчитаем свой путь, сообщим это джовианам и их лодки настигнут нас, мы будем уже на следующей спирали!
— А венцом всего будет взрыв! — сказал Девон. — Водород и гелий при ста сорока градусах… Не слишком пригодно для дыхания.
— Мы расплющимся о поверхность гораздо раньше, чем попробуем вдохнуть в себя
— Нет, не обязательно, — возразил Бахадур. — Наша внутренняя оболочка может выдержать, возможно, двести атмосфер давления. Но Юпитер тяготеет к десяткам сотен. Нас расплющит задолго до того, как мы достигнем поверхности.
Баннинг поднял брови.
— Вам известна лучшая дыра? — спросил он с вызовом в голосе.
— Что? — Вейн недоумевающе заморгал.
— Можете предложить что-нибудь лучшее?
— Да, — юное лицо застыло. — Давайте подумаем о положении кометы вокруг солнца. Поскольку мы ничего о себе не сообщали, нас будут искать корабли Охраны. Есть очень слабая надежда на то, что нас найдут. Но возможность того, что нас подберут джовиане во время этих сумасшедших ныряний, вообще ничтожнейшая!
— Похоже, оба способа ничего хорошего не сулят, не так ли? — спросила Клеони. Губы ее дрогнули в печальной улыбке. — Но я предпочла бы погибнуть сразу, умереть от одного удара, чем… наблюдать, как все мы сморщиваемся и умираем один за другим или бросаем жребий, кто будет съеден следующим. Я предпочла бы умереть, как подобает человеку.
— Согласен, — кивнул Девон.
— А я… — Вейн встал. — Капитан, я не хочу этого. Вы не имеете права… отбирать крошечную надежду только потому, что другая возможность предполагает быструю смерть. Нет!
Баннинг шлепнул ладонью по столу.
— Вы подтверждаете свою характеристику, мистер Вейн, — проворчал он.
— А теперь сядьте.
— Нет, клянусь вечностью! Я требую…
— Сядьте!
Вейн сел.
— Собственно говоря, — продолжал Баннинг, понизив голос, — я согласен, что надежда на спасение джовианами мала. Но, я думаю, у нас есть возможность спастись самостоятельно. Я думаю, мы сможем сделать то, что никто не пытался сделать до нас, — войти в джовианское небо и поиграть с ним в кошки-мышки.
Издалека, пока они приближались к своей судьбе, Юпитер казался таким великолепным, каким, возможно, не кажется даже само Солнце. От холодной огромной звезды — к желтоватому диску, а от него — к горящему щиту, опоясанному бурей, — это зрелище хватало за самое сердце. Но потом пугало. Стоило подойти ближе, и щит превращался в котел, готовый поглотить смельчака.
Проходная скорость Юпитера равнялась примерно пятидесяти девяти километрам в секунду. «Повелитель Грома» обладал соответственно пятьюдесятью двумя. Если бы он просто просвистел мимо планеты, ее гравитация замедлила бы его скорость, и он неизбежно вернулся бы к планете, что превратило бы его в пар. Не было никакой надежды на то, что старые лодки спутника колонистов смогут подойти близко к кораблю в любой точке такой орбиты; им потребовалось бы гораздо более совершенное предупреждение, нежели то, которое могло дать коротковолновое радио.
Токугава использовал последнюю реактивную массу, чтобы нацелиться на внешнюю кромку атмосферы. Первый проход был почти беззвучным. Только тонкий жалобный визг, ощущение радиационного жара на человеческих лицах, слабые следы ускорения и говорили о том, как корабль встречается с воздухом. Потом он снова ушел в вакуум, выписав длинный узкий эллипс.
Баннинг работал с радио, на все корки кляня эффект Допплера. Наконец он напал на волну Ганимеда. Токугава и Вейн неотрывно смотрели на видеоэкраны, читая по звездам и лунам, пока компьютер рассчитывал орбиту.