Чтение онлайн

— Будь уверен, он существует, — угрюмо сказала Марта. — И поверь, лучше жить в нем, чем рядом с ним. Я называю его горним миром. В мире преисподнем — дешевая уголовщина и бессмысленное насилие. А в горнем, где деньги и власть, — грандиозные преступления и насилие, оправданное целью.

— Двигатели прогресса и ниспровергатели основ, — поправил я.

— Будет лучше, если ты им поверишь. О многих ты никогда и не слышал. Но они влияют на твою жизнь гораздо больше, чем ты думаешь. Власть — это цель, а деньги — дорога к ней. Чаще всего

хитрой тропинкой коррупции. Первая заповедь горнего мира — все имеет свою цену. К тому, чего нельзя купить за деньги, не стоит и стремиться.

— Вот не знал, что ты философ.

— У меня есть разум, и время от времени я им пользуюсь. Я вижу, что происходит. Будь умницей, налей нам коньяку.

Когда я принес бокалы, она похлопала по дивану, указывая место рядом с ней. Я присел и обнял ее за плечи. Она прильнула ко мне.

— Я, наверно, поеду в Вирджинию повидать сына, — сказала она. — Дня на три-четыре. Потом вернусь и свяжусь с Футтером. А ты куда поедешь, когда мы закроемся?

— Еще не думал. У меня никогда не было настоящих каникул. Я не мог себе этого позволить.

— Почему бы тебе не отправиться во Флориду? — предложила она. — В это время года там не слишком людно. Сходишь на скачки, на собачьи бега, на хили. [17] Захочешь в казино — всегда можно перелететь во Фрипорт.

— Никогда не испытывал пристрастия к азартным играм.

— Тогда просто валяйся на пляже, расслабься, пожарься на солнышке. Мы много работали. Несколько дней безделья пойдут на пользу.

Мы спокойно сидели, потягивая арманьяк.

— Ты сказала, — задумчиво проговорил я, — что не стоит стремиться к тому, чего нельзя купить за деньги… А любовь?

— Любовь? — спросила она, взглянув на меня. — Так или иначе, ее можно купить.

— А вот я не могу, — признался я и рассказал ей о Дженни Толливер.

— Проклятье! — возмущенно воскликнула она. — Если бы ты действительно ее любил, ты бросил бы бизнес ради нее. А если бы она любила тебя, ей было бы все равно, чем ты занимаешься.

— Наверно, ты права, — кивнул я. — Но я тоскую по ней.

— Скорее, восхищаешься первой в жизни женщиной, которая дала тебе отставку.

Я рассмеялся и крепко обнял ее.

— Хватит демонстрировать свой разум. В гроб меня вгонишь.

С ней было хорошо. У каждого должен быть кто-то, перед кем можно обнажить душу и сказать: «Взгляни». Несмотря на платонические отношения с Николь Редберн, физически мы были с ней ближе, чем с Мартой, но Марте я мог рассказывать о самом сокровенном.

— Ты любишь своего друга? — вдруг спросил я ее.

Она не ответила. Я видел, что она смотрит куда-то вдаль, явно не зная, что

мне ответить.

— Почему бы нам перед отъездом, — заговорил я, — не позвонить Оскару Готвольду? Пускай начинает подыскивать новую квартиру.

— Я уже это сделала, — сказала она. — Он не слишком оптимистичен.

Мы еще выпили и молча пошли в спальню. Не знаю почему, но встреча с Футтером и налет на гадючник Уолкотта Сэндза омрачили вечер. Мы были не столько подавлены, сколько задумчивы.

— Смотри, — сказала Марта, демонстрируя свое обнаженное тело, — я превращаюсь в настоящую клячу.

— Не горюй. Ты в отличной форме для… — Я умолк.

— Для женщины моих лет, — закончила она с хмурой улыбкой. — Питер, можно тебя попросить?

— Конечно. О чем угодно.

— Я просто хочу тихонько лежать, а ты будешь меня любить. Хорошо?

— С удовольствием, — мужественно ответил я, и она никогда не узнает, что я был готов обратиться к ней с точно такой же просьбой.

В среду утренним рейсом я улетел в Палм-Бич. Взял напрокат разболтанный «понтиак-гран-при» и двинулся на юг, ориентируясь по карте, купленной в аэропорту.

Примерно в миле от Бойнтон-Бич я нашел, что искал: мотель на самом берегу океана, который почти заливало водой.

Через полчаса я уже качался на теплых волнах в своих новых нейлоновых плавках «Эминенс».

Искупавшись, я натянул сандалии, белые слаксы, розовую рубашку, отыскал богатую винную лавку, где продавали не только спиртное, но и стаканы, цедилки, открывалки, в общем, все, что может понадобиться пьющему человеку.

Кроме того, я обнаружил, что во многих крупных винных магазинах Флориды имеются коктейль-холлы. Погрузив покупки (водку, джин, коньяк, тоник, лимоны и лаймы [18] ) в «гран-при», я вернулся в сумрачный коктейль-холл и устроился на вертящемся стуле у стойки бара.

Барменша в коротеньких шортах и тоненькой рубашечке (без лифчика) напоминала капитана школьной спортивной команды. Она растерялась, когда я заказал негрони, самый убойный из всех известных человечеству напитков. Но ингредиенты оказались в наличии, я объяснил, как их смешивать, и даже разрешил сделать маленький глоток.

— Фу! — сказала она и поморщилась. — Пахнет лекарством.

— А это и есть лекарство, — сказал я. — От всех болезней.

— Мне нравится абрикосовый бренди, — объявила она.

Тогда я заказал для нее абрикосовый бренди и спросил, где найти типичный флоридский ресторан со свежими дарами моря. Она порекомендовала местечко под названием «Краб-Палас» на Федеральном шоссе с разумными ценами.

Я прикончил две порции негрони и выдал ей крупные чаевые.