Чтение онлайн

Я позвонил Марте домой и спросил, можно ли к ней прийти.

— Что-нибудь важное? — спросила она.

— Да, черт возьми, важное.

Она помедлила.

— Ближе к полуночи, Питер, ладно? Ко мне придет друг, но к тому времени уже отчалит.

Когда я пришел, она была в купальном халате и напоминала драную кошку. Рука, сжимавшая рюмку коньяку, дрожала.

— Неплохо повеселились, — усмехнулся я.

Но Марта не собиралась говорить

на эту тему.

— Что за срочность? — спросила она.

Я повторил все, что рассказал мне Кинг Хейес.

— Ну и сукин сын этот Сэндз, — сердито сказала она. — Впрочем, я и ждала чего-то подобного. Лучше давай выяснять, что за хазу он держит.

— Как же мы выясним — пропустим его через детектор лжи?

Она подумала.

— Пошлем Никки Редберн. Сэндз ее не знает.

— Думаешь, она справится?

— Никки? За бакс она справится с чем угодно.

Я мог уходить, но чувствовал, что ей нужна компания. Налил себе арманьяку и сел в кресло.

— Давай! Расскажи папочке. Что с тобой?

— Будь все проклято! — сказала она. — Каждый раз, когда я пытаюсь поступить благородно и принести себя в жертву, я шлепаюсь задницей в грязь.

— В чем дело?

— Мой друг. Он хочет стать губернатором.

— Губернатором? Боже правый! — воскликнул я.

— У него сильные конкуренты. Только многие уступают в весовой категории, и ни у кого нет таких денег.

— По-твоему, у него есть шанс?

Она кивнула.

— Неплохой. И только одна проблема — я.

— Он понимает?

— Вполне. Об этом мы сегодня и говорили. Старик растрогал меня, я сказала, чтоб он обо мне забыл. Сказала, что все понимаю, ни в чем его не виню. Он выбрал имидж мистера Чистюли и все поставил на эту карту.

— И что он ответил?

— Заплакал. Веришь? Сказал, что не может оставить меня. Чуть с ума не сошел.

Я пожал плечами.

— Наверно, он тебя любит.

Она смотрела в коньячную рюмку.

— Нет, это не любовь. Помнишь, что я говорила про Люка Футтера? Хитрейший в мире мужик слышит запах горячей плоти и теряет рассудок. Так и мой. Просто влип.

— Послушай, Марта, он взрослый человек, ему решать. Разве что ты сама дашь ему отставку.

— Не-е-ет, — протянула она. — Мне этого вовсе не хочется.

Как ни трудно в это поверить, она была влюблена. Я думал, она слишком хорошо знает мужчин и жизнь, чтобы связаться с женатым человеком, который никогда не оставит жену, семью, карьеру.

Может, она такая же чокнутая, как все остальные. Может, он зацепил ее. Может, она его любит.

И, любя, собирается с ним расстаться, ибо знает, что это придется сделать, если он захочет добиться своей цели. Настоящая мыльная опера. Не хватает только финала, где она,

обливаясь слезами, следит за инаугурацией в губернаторском дворце, уткнув нос в оконное стекло.

— И ты собираешься снова с ним встретиться? — спросил я.

— Думаю, да, — кивнула она. — На его похоронах.

Я вспомнил об этом позже.

После того как Кинг Хейес раскрыл нам глаза на вероломство Уолкотта Сэндза, мы пережили несколько тяжелых недель. Ушли еще четыре жеребца, доходы упали, так как пришлось отказывать клиенткам.

Мы приняли меры к минимизации потерь. Подпольный характер нашего бизнеса вовсе не означал, что нам нельзя опираться на здоровые, честные принципы менеджмента.

В такой трудоемкой профессии, как наша, ключ к успеху — постоянная и надежная рабочая сила. Но под давлением обстоятельств нам пришлось принимать поставляемых Солом Хоффхаймером второсортных жеребцов. Не скажу, что это были неряхи или придурки, они просто не дотягивали до наших обычных высоких стандартов. Мы поклялись, что снизили класс обслуживания лишь на время.

Кроме того, послали за Оскаром Готвольдом и Игги, созвав совещание с целью пересмотра тарифных ставок.

Мы отказались принять политику заработной платы, предложенную Сэндзом, и поднимать жалованье жеребцов до семидесяти долларов за «сцену», опасаясь спровоцировать «войну цен».

Игги предложил наряду с зарплатой учредить комиссионную систему, которая гарантирует жеребцам фиксированный минимум, плюс дополнительное вознаграждение в зависимости от количества обслуженных за месяц клиенток.

Марта заметила, что такая система толкнет жеребцов на непосильный труд, что, в свою очередь, вызовет недовольство заказчиков.

Тогда Оскар сказал, что нам надо подумать об акционировании «Театральной академии Питера» и перевести жеребцов в разряд «педагогов» с твердым месячным жалованьем.

Игги отверг это предложение. Он напомнил, что это неизбежно повлечет за собой уплату подоходного налога, отчисления в фонд социального обеспечения, страховку от безработицы, выплаты по нетрудоспособности и пр.

Оскар возразил, мол, в долгосрочной перспективе это может окупиться, и добавил, что можно сэкономить за счет сокращения налоговых платежей, если создать для жеребцов пенсионный фонд или фонд для выплат единовременного пособия при уходе с работы. Стоит подумать и о системе участия служащих в прибылях в зависимости от стажа работы и прочих заслуг перед фирмой.

Совещание завершилось, но все окончательные решения были отложены до тех пор, пока мы получим отчет Никки Редберн о деятельности Уолкотта Сэндза.