Чтение онлайн

Таральд был прав, ей всегда было тяжело вспоминать о Сунниве.

— Да, я помню это…

— Мы жили тогда как в угаре, Ирья. Разыгрывали из себя богачей, кутили и покупали массу дорогих безделушек. Мы также играли в карты, и у меня вырос невероятный карточный долг. Потом, впоследствии, я пытался заплатить его…

— Уле Ульсену?

— Да, но ты ведь знаешь, что у меня нет наличных, только недвижимость. Поэтому у меня возникла проблема. Этот человек потерял терпение и требует всю сумму целиком. А я не могу заплатить

ему!

Ирья наконец поняла, что жена священника солгала ей. Правда, неясно, по какой причине. Но для нее карточный долг и Уле Ульсен казались меньшим злом, чем мужнина измена. Поэтому Ирья ощутила почти облегчение. Так созданы все женщины.

— Когда истекает срок?

— В пятницу. Если он не получит денег, то он возьмет в залог наш Гростенсхольм.

— А какова сумма?

— 500 талеров.

Сердце Ирьи упало. Это были немалые деньги! А у нее было припрятано всего восемнадцать талеров!

— Если бы я могла помочь тебе, — проговорила она. — Но мои талеры будут каплей в море. Может, попросить деньги у твоих родителей?

— Нет-нет, им не нужно рассказывать об этом. Я и так доставил им немало хлопот в свое время, так что не хочу обременять их еще и этим. Ведь теперь я стал совсем другим человеком, ты же знаешь, с тех пор, как ты вошла в мою жизнь.

Она знала об этом.

— Он пожалует сюда?

— Нет, я должен встретиться с ним на постоялом дворе. Он находится там почти каждый вечер, ведь его работа заключается в том, что он без конца разъезжает по провинции Акерсхюс.

— Я понимаю. Нам обязательно кто-нибудь поможет. Ты только не отчаивайся, Таральд! У нас еще есть несколько дней.

— Ну что ты, — благодарно улыбнулся он, услышав, как она говорит «мы». — Ты так добра, Ирья. Как же ты могла подумать, что я могу предать тебя?

— Мне было так плохо при одной мысли об этом. Но ты же понимаешь, что это сказала жена священника, как я могла ей не поверить?

Таральд снова разгневался. Теперь, когда он сказал Ирье все про карточный долг, ему стало легче на душе. Но зато он со всей ясностью вдруг понял, как глубоко уязвила эта Жюли его жену.

— Это не должно остаться безнаказанным, — сказал он решительным тоном. — Пойдем, Ирья, не дадим ей умереть в грехе!

Он быстро поднялся.

— Идем-ка к отцу с матерью. Они должны узнать об этом! Может ли кто-то посидеть пока с детьми?

— Конечно. Но…

Таральд не желал ничего слушать. Ирья быстро распорядилась насчет детей, и оба они отправились к родителям, сидящим внизу у камина: Лив шила, а Даг просматривал свои бумаги.

— О, я думала, вы уже спите, — сказала Лив. — Что-то случилось? У вас такой решительный вид!

— Вот именно, — сказал Таральд. — Вы сейчас узнаете гнусную историю!

И Ирье пришлось снова рассказать все о посещении жены священника, а также о прощальных и загадочных словах Сесилии.

— Что за бесстыдство! — сказал изумленно

Даг, дослушав все до конца.

— Просто трудно поверить в это.

— Она была здесь сегодня, — никак не могла прийти в себя Лив. — Нет, нам следует поговорить с ней. Но господин Мартиниус наш друг…

— Он будет этим вечером в соседнем приходе, — сказал Даг и поднялся.

— Дети мои, поедемте сейчас же на его двор! Я не потерплю подобных вещей в моем доме. Ведь она попыталась нанести нам непоправимый вред.

Все четверо поспешно начали собираться. У Ирьи дрожали руки, но она не отставала от остальных. Ей вовсе не хотелось вновь увидеть эту Жюли.

Фру Жюли приняла их в большой гостиной. При виде посетителей она побледнела, однако продолжала держаться спокойно.

— Как приятно, что вы навестили меня сегодня вечером, — проговорила она со своей милой улыбкой, и вежливый голос ее при этом нисколько не изменился. — Чем обязана?

Первый взял слово Даг, как судья и нотариус.

— Госпожа Жюли, вы высказали моей невестке грубейшие обвинения в адрес моего сына. Будьте так любезны и объясните, что это значит!

Жюли вскочила с места. Ее собственный брак был чистейшей формальностью, и поэтому она никогда не верила, что между супругами могут существовать доверительные отношения. Она и представить себе не могла, что эта глупая, неуклюжая Ирья осмелится доложить своему мужу все то, о чем поведала ей Жюли! Хорошенькая же, должно быть, произошла между ними ссора? Эта мысль ненадолго порадовала Жюли.

— Мне неизвестно, в чем госпожа Ирья обвинила своего мужа, но могу заметить, что я просила не говорить ему о том, что я сказала, чтобы не оскорблять его. И если она меня не послушалась, то тем хуже.

Таральд не мог сдержать негодования.

— Ирья вовсе не оскорбила меня, госпожа Жюли!

Она просто не поняла всего того, что вы ей наговорили, и именно об этом сказала мне. Печально, но забавно.

Жюли почувствовала, что ей несдобровать. Такого поворота она ожидала меньше всего. Чтобы сам нотариус пожаловал! Ишь, какие они сплоченные, эти зазнайки из Гростенсхольма! Хорошо еще, что Мартина нет дома!

— И что же я на вас наговорила, господин Таральд? — ледяным тоном произнесла она.

— Что я домогался вас, пока Ирья ходила беременная. Что я не мог сдержать своих чувств и прямо-таки томился по вас. Любопытная мысль! Я люблю свою жену, а вы для меня — жена моего лучшего друга и больше ничего. Вы никогда не привлекали меня.

Даг остановил его, ибо он стал грубить. Жюли улыбнулась несколько неестественной улыбкой.

— Дорогие мои! Но вы совершенно не поняли меня. Я никогда не утверждала, что господин Таральд домогается лично меня! Нет, он преследовал одну девушку в приходе… И вам, господин Таральд, хорошо это известно. Девушка же пришла ко мне с жалобой, и я преисполнилась жалости к вашей жене.