Томление
Шрифт:
Молодому священнику было столь же плохо, как и девочке, и она слышала его стоны. Она хотела попросить его помолиться за нее, но не могла пошевелить иссохшими губами. У ее кровати кончилась вода, тело Ирьи горело; живот скрутило от боли, но она даже не могла встать с постели!
— Боже! — шептала она беззвучно. — Помоги мне! И хотя я ничего не значу, я хочу жить, как и другие! Я хочу смотреть на цветы вокруг Гростенсхольма, я снова хочу увидеть черемуху в Эйкебю и кошку госпожи Силье, и… Нет, что я
Тенгель со страхом думал о тех, кто остался в одиночестве на дворе священника. Тарье тоже не вернулся из деревни — что с ним? А если он заболел, обходя зараженные дворы?
Шарлотта таяла на глазах, в ней не осталось никакой силы к сопротивлению. Она умерла на руках у Тенгеля. Последнее, что она прошептала, были слова:
— Что с Дагом?
— Он поправился.
— Слава Богу! А Якоб?
— Не знаю, Шарлотта. Не думаю, что с ним все будет хорошо.
Она только кивнула.
— Позаботься о моем муже, Тенгель!
— Ты же знаешь, что я делаю все, что могу, — взволнованно заговорил Тенгель.
— Благодарю тебя за нашу долгую дружбу, — шепнула она.
— И я благодарю тебя, Шарлотта.
Она слабо улыбнулась.
— Тенгель Добрый, — выдохнула она.
Шарлотта скончалась.
А спустя три часа за своей женой последовал Якоб Скилле.
Лив целыми днями просиживала у постели Дага, не отходя ни на шаг. И похоже, она одержала победу над болезнью.
Силье… горестно думал Тенгель, оставаясь в Гростенсхольме. Силье не принадлежит к роду Людей Льда. И Мета тоже. У них нет силы противостоять эпидемии.
Но чума обошла Линде-аллее стороной.
Она угасла и прекратилась совсем, так что их округа пострадала меньше всего из всей области Акерсхюс.
Эйкебю уцелел. Тенгель грешным делом подумал, что там бы не мешало сократить население, но тут же сам испугался своих злых мыслей. И Клаус с удивлением отметил, что чума не затронула его дом. Он плакал от счастья, прижимая к себе своих домочадцев.
Последней заботой Тенгеля было спасти Ирью и молодого священника. Они долго находились без присмотра. Он поменял лежащей Ирье одежду, и глядя на ее рыхлое и бесформенное тело, подумал про себя, как столь прекрасная душа может скрываться в такой неуклюжей оболочке. Девушка была кривоногой, позвоночник у нее был совершенно изогнут, и даже намека не было на талию. Она стеснительно улыбнулась ему в ответ на его взгляд, словно прося у него прощения за свое уродство. И Тенгель ободряюще улыбнулся ей тоже.
И Ирья, и священник выжили: это было главным чудом всей эпидемии. Но на удивление всех, приходской священник, который и носа не показывал на улицу, быстро справляя чин погребения по умершим от чумы, безжалостно был унесен в могилу этой свирепой болезнью.
Итак, церковный колокол звонил в последний
5
Приход потерял своего священника. И церковный совет попросил остаться того самого молодого семинариста, который готовился в священники. Он так помог приходу во время чумы, и люди оценили это. Епископ посвятил юношу в священнический сан, и все прихожане остались довольны этим событием. Лучшего священника они себе и желать не могли.
И вот, жители деревни собрались вместе и направились в Линде-аллее отблагодарить Тенгеля за помощь. Они несли ему в дар Библию, которую купил новый священник на собранные прихожанами деньги. Тенгель позвал также Ирью и Тарье, и было заметно, что он очень тронут этим подарком. В глубине души он спрашивал себя о тайном смысле этого дара. Может, люди хотели напомнить ему, что он должен направить свои мысли в нужное русло? Или они заботились о его душе? А может быть, они просто решили поднести ему то, что считали самым ценным на свете?
Тенгель остановился на последнем. Он принимал Библию в подарок, крепко держа за руку Ирью. Только что поправившаяся девушка еще с трудом держалась на ногах.
Старшие по возрасту крестьяне от имени всех остальных поблагодарили Тенгеля за заботу и за то, что он своими стараниями приблизил чудо исцеления. Новый священник тоже был среди них и получил свою долю похвал. Тенгель рассказал о советах своего внука Тарье, которые оказались совершенно правильными и подтвержденными на практике. Силье все это время вытирала слезы и была горда своими родными — это была поистине великая минута!
Борьба с эпидемией чрезвычайно утомила Тенгеля, и он даже провел несколько дней в постели. Хорошо же иногда отдохнуть, думалось ему. Особенно для такого старика, как я. Почему я раньше этого не делал?
Через окно до него доносился стук топора в аллее. Аре рубил липу, которая внезапно засохла и во время грозы упала поперек аллеи. Это было дерево Шарлотты.
Но Тенгель не хотел думать об этой аллее…
Когда все страсти и волнения наконец улеглись, Тенгель собрал своих детей и внуков на семейную встречу.
Если бы им удалось спасти Шарлотту! И, конечно же, Якоба, хотя тот держался несколько в тени перед энергичной и неутомимой баронессой Мейден. Вместе с ней ушел огромный пласт их общей жизни, и никто теперь не осмеливался произносить вслух ее имя. Рана была еще слишком свежей.
Ирья также присутствовала на общей семейной встрече, и это неудивительно. Ведь и она стала членом их семьи. Похоже, Силье чувствовала себя без Ирьи как без рук. Девушка была очень чуткой и внимательной и выполняла любые пожелания Силье.