Чтение онлайн

— Вполне вероятно. Ведь ваш слуга тоже заразился. Но мы делаем все, чтобы предотвратить дальнейшее распространение болезни.

— Это кара Божия! Отчего же она пала на моих несчастных прихожан?

— Без причин, — коротко ответил Тенгель. — Всякое случается в жизни.

— Нет, не без причин, — возразил священник. — Безбожие, господин Тенгель! Вот в чем причина! Рука Божия карает нечестивцев.

— Завтра нам придется хоронить младенца, — ответил Тенгель, и Тарье, который хорошо знал своего дедушку, уловил в его голосе сдерживаемый

гнев.

Священник вышел.

На следующий день он не пошел с ними, но они его и не ждали. Вместо себя он послал к ним своего помощника, будущего священника, который еще учился и был прислан в этот приход на лето. Это был славный молодой человек с твердой верой, он обходил больных и духовно укреплял их, тогда как другие заботились об их телесном здравии.

Ирью знобило. Она всю ночь не спала, лежа в постели в этом маленьком домике и прислушиваясь к ровному дыханию Тенгеля и Тарье. Да, дома в Эйкебю было все иначе! Как чудесно иметь собственную кровать! Девочке было так хорошо со своими спутниками — этим старым и благородным Тенгелем и его внуком, столь умным не по годам. Дружба с ними отчасти заполнила ее одинокую душу, — а именно, то место, которое пустовало в ожидании радости от встречи с Таральдом. Но этого никогда не произойдет. И она была в отчаянии от того, что не может увидеть его.

Похоже, жизнь слишком жестока к Ирье!

Когда настал день, все печальные мысли Ирьи развеялись, и все снова взялись за работу. На дворе Свартмюр двое из больных в течение прошедшей ночи умерли. И среди них — тот малыш, о котором говорил Тенгель. Зато остальные обнадеживали: один юноша уже встал на ноги. И в этот день все они чистили и скребли зараженный дом, где лежали больные.

Ближе к середине дня их настигло тревожное известие — чума поразила еще один двор в деревне.

Они тщательно мылись в своем домике после работы. Ирья была совершенно измучена, но держалась на ногах и не сдавалась. Другие тоже превозмогали усталость.

— Если бы мы слышали об этой эпидемии чуть раньше, — с тревогой твердил Тенгель, надевая на себя рубашку. — Тогда мы сумели бы спасти многих и предупредить распространение болезни.

Ирья смотрела на могучие плечи и грудь Тенгеля и вспоминала о Силье. Неужели так бывает в жизни, что два человека столь подходят друг другу и что такой грозный Тенгель мог полюбить и вызвать любовь такой красивой и нежной женщины?

Сможет ли она сама встретить такого мужчину, который бы полюбил ее, несмотря на все ее недостатки? Нет, ей нечего и надеяться на это! Ведь выбирают мужчины, и они смотрят на самых красивых девушек. А она — полное ничтожество!

Они поспешили к этому новому двору, в надежде спасти заразившихся.

На следующую ночь вместе с ними в доме остался будущий молодой священник. Это был необычайно милый и простой человек, который трезво смотрел на вещи и старался во всем помочь Тенгелю и Тарье.

Наступивший день был тяжелым. Один больной умер в Свартмюре, еще один —

на соседнем дворе, а чума поразила и еще два новых дома. К вечеру все повалились в постель, едва найдя в себе силы сменить одежду и вымыться. Ирья уже не понимала, как только ее кожа выносит это постоянное мытье.

И снова наступил день — жестокий и неумолимый. Но все четверо знали, что без их помощи чума свирепствовала бы вовсю и распространилась бы гораздо быстрее. Все же большинство дворов в деревне избежали чумы. Тенгель и его помощники изо всех сил пытались сдержать страшную болезнь в стенах тех домов, где уже находились больные. И все же колокол звонил ежедневно, возвещая о новых и новых умерших. Они не могли предотвратить трагедию.

События же развивались самым угрожающим образом.

К ним прибежал мальчик с известием из Гростенсхольма.

Чума докатилась до усадьбы.

Тенгель похолодел. Он не осмеливался спросить, кто оказался первой жертвой эпидемии.

И одновременно с этим свалилась Ирья, совершенно изможденная непосильным трудом. А через несколько часов заболел молодой священник.

Тенгель чувствовал смертельную усталость. Тарье тоже. Последние события подкосили их окончательно.

И все же Люди Льда необычайно выносливый род, думал Тенгель, когда в страхе за близких они оба возвращались в Гростенсхольм.

Заболела Шарлотта. А вслед за ней заразился и Якоб Скилле. Даг ощущал в себе первые симптомы.

Тенгель окаменел от ужаса. Но вместе с тем его не покидала мысль: никто из Людей Льда не заразился! Ни Лив, ни Таральд, ни Суннива.

Лив выбивалась из сил, помогая своим близким. Она бок о бок с Тенгелем работала не покладая рук. А он не переставал думать о больной Ирье и священнике, которые остались одни в доме пастора. Они помогли многим, но никто не ухаживал за ними, когда и они заболели.

В такое время он не мог оставить Гростенсхольм и вместо себя отправил в деревню маленького отважного Тарье, чтобы присмотреть за больными и проверить остальные дворы. Шарлотте было так плохо, что Тенгель не осмелился оставить ее и еще на один день задержался в усадьбе.

А в маленьком домике на дворе священника лежала изнуренная болезнью Ирья. Вот и со мной случилось то же, что и с остальными, думала девочка, какая же незавидная участь выпала на мою долю! Хорошо еще, что Таральд не видит меня теперь.

Кто придет позаботиться обо мне? Все только скажут: «Для бедной девочки было бы лучше избежать этой ужасной болезни». Но я ведь всегда хотела умереть, разве не так, продолжала думать она, чтобы убедить в этом саму себя. Разве я не хотела заболеть, так чтобы смерть виделась мне как освобождение и чтобы я нисколько не боялась ее? А все же грустно сознавать это!

Она боялась умереть, и от этого никуда нельзя было деться. Она жаждала, чтобы кто-то был около ее постели, лучше всего господин Тенгель, и в то же время она хотела спрятаться ото всех людей подальше.