Чтение онлайн

Да! А ежели «художественного» и «писемного» Чехова сложить, а потом поделить на два — получается любопытная среднеарифметическая формула: «Мисюсь, где ты, едрена вошь…»

Кстати, в одной из художественных вещей он сказал очень четко: «Жизнь — прекрасный цветок. Пришел козел — и слопал».

А умирая на чужбине, немецкому доктору облегчил определение диагноза: «Их штербе» («Я умираю»).

Отличный парень был: я согласен с Вами.

Разгильдяй Грант

Без даты.

Магадан.

Мастер! Касательно возникновения марксизма в России.

Скромный пьяница из Трира, Тихоходный Карел Маркс, В добром тамошнем трактире Дул баварское и шнапс. Ел

сосиску под томатом, Что-то в нос себе шептал, И, разделавшись с салатом, Бормотал про капитал: Мол, с финансами не густо, Да подводит Фрэд-нудак… Так и шло. Но как-то русский Завалился в тот кабак. У него мошна с лопатой, Брют и трюфель завсегда… Только эдак скучновато Жить на свете, господа… Чтобы сбыть избыток силы, Заварушка бы нужна. А для этого Россия — Подходящая страна. Истаскать державу в войнах, С панталыку сбить народ, Заварить крутую бойню Да царя скостить в расход. Раскурочить богатеев, А хабар пустить в дележ… Только надобно идею Присобачить под балдеж. Но с идеей туговато, На пророков дефицит… Стоп! А что вон тот мохнатый Там за столиком гундит?! Пересел, да так удачно, Потому что в тот момент Герр профессор очень смачно Материл истеблишмент: «Женни-шлюха унд метресса, Энгельс Фрэд — буржуй, павук… Фюр прогрессум ин процессум Надо их пугайт на фук!» «Спелись Фрэд и баронесса, Словом, капитал и знать, И без всяких там процессов Надо гадов расстрелять!» «Только надо бы помяхше: Твой идеум ошен крут…» «Не боись, профессор: нашим Это — самое зер гут!» Из-за стойки дед трактирщик С благодушием взирал, Как профессор полунищий Что-то барину вдувал… Так в запойном пароксизме В предзакатный тихий час Подружились два марксиста К общей радости для нас.

Аминь. Обнимаю, не болейте, дядя Вика, не горюйте.

Ваш разгильдяй Грант

15.09.93

Дорогой дядя Витя!

Как я рад, что Вы живы и телом и душой. Душой? — потому, что так долго горевать о смерти Яна Вассермана может только живая душа.

Не думаю, что он ушел от водки.

Приведу старый анекдот из раньшего времени.

Ползет еврей из Союза через границу и видит погранца, сдергивает портки и становится торчком, изображая большую нужду. Тут подгребает погранец со своим верным Карацупой, и происходит такой разговорчик:

— Что делаешь?

— Гажу…

— А почему дерьмо — собачье?

— А жизнь какая?

И смешно и грустно, но сколько Янов ушло из той собачьей жизни…

Вы приказываете мне писать прозу… Увы, для такого дела потребны стайерские данные, а у меня короткое дыхание спринтера. Я где-то вычитал, что классный бегун на стометровке успевает выдохнуть пару раз. Впрочем, черновики свои пишу в толстенных амбарных книгах, а они вполне сойдут за дневники. К тому же мне как-то больше с руки скудные мысли рифмовать. Мне, мракобесу, подавай четкий ритм и точные рифмы. А для примера, покушусь на несколько высокопарное, но очаровательное стихотворение в прозе И. С. Тургенева. Как хороши, как свежи были розы, И робкий гром, и капельки в пыли… Теперь зима. Свистящие полозья Нас навсегда с тобою развели.

Прошу прощенья за нахальство.

С детства стеснялся своего шикарного имени, ибо был и есть кривоног, длиннонос, сутул и лопоух. Пришлось изживать комплекс и стать в результате элегантно-угловатым нахалом; одно время подался аж в дикторы телевидения и даже заработал вдобавок к врачебному диплому еще и удостоверение артиста-разговорника. М-да, пора подаваться назад, в стеснительное детство…

С днем рождения, братишка!

Ваш разгильдяй Грант

04.01.96

Магадан.

Зима. Гитара. Жар поленьев. Стакан. Огурчик под укроп. Пушистый снег с пушистой ленью В душистый падает сугроб. Избушка. Девушка нагая. Кукушки шаркающий бой. И тишина. И глушь какая. Зима. Гитара. И любовь. Ни смеяться, ни плакать Нет охоты уже… Пробежала собака — И тепло на душе. Всласть кемарит рябинка, Окоем — как умыт… И хрустит под ботинком Половинка зимы. Декабрь — пропащий месяц, Пропащее — нельзя: И солнце косо метит, И тьма слепит скользя… Простылая погода, Пристанище ворон… Декабрь — поскребыш года, И так заброшен он; Так жалко бедолагу, Такого одного, Что был бы он дворнягой — Впустил бы в дом его. Сам своей судьбе господин, Человек завсегда один. Словно Бог о трех лицах един, Он восходит и сходит один. Пропадает любимый кот — Человек со цветком идет… Улыбнется цветку жена — И она увянет одна… Загинает в остроге сын — Человек за свечой один… Помирают отец и мать… Больше некого поминать… Мне бы первому, по весне, Как истает усталый снег, Только как я оставлю их, Беззащитных таких, одних.

Грант Халатов умер от рака легких 5 июня 1996 года.

Возможно, с Божьей помощью книга стихов Гранта выйдет во Владивостоке.

1999

(Пролежало неделю. Боялась посылать.)…

Уважаемый Виктор Викторович! Я давно читала и любила Ваши книги. И вот наступил момент проявить свою любовь практически, что ли: порекомендовать Ваши произведения для американского издания. Если бы я просто писала Вам читательское письмо (часто это делала в мыслях), то оно, конечно, было бы иным. Здесь мне надо было убедить чужих, здесь, как и везде, есть свои «законы жанра». Тем не менее подумала, а вдруг и это для Вас будет интересно. Перепечатываю свой черновик (без начала, где анкетно-литературные данные).

«…Художественное дарование Конецкого с наибольшей силой воплощается в лирико-документальной прозе. Его смело можно поставить в один ряд с такими выдающимися американскими мастерами, как Норман Мейлер и Джеймс Болдуин.

О чем бы ни рассказывал Конецкий — о прозаической жизни судна или об экзотике южных морей, о ленинградской блокаде (в блокаде прошло его детство) или о поведении кинорежиссеров в море (когда я читала этот кусок — об этом я не писала американцам, — я громко смеялась), — во всем отражается авторское „я“; все случилось, произошло не где-то, с кем-то, не увидено со стороны, — все произошло с автором, с его участием, пропущено через его душу.