Только представьте…
Шрифт:
— Опекуном? — взревел Кейн, вскакивая с кресла. Вудуард боязливо поежился.
— Но у вашей матери просто не было выхода. Девушке едва исполнилось восемнадцать, и при таком большом наследстве у нее нет ни единого родственника.
Кейн налег грудью на сверкающую столешницу красного дерева и угрожающе прошипел:
— Я не собираюсь брать на себя ответственность за восемнадцатилетнюю девчонку или разоренную хлопковую плантацию!
— Дело ваше, — почти взвизгнул поверенный, — хотя признаю, что назначить опекуном молодой девушки человека столь… светского по меньшей мере необычно. Все же решение остается за вами. Когда отправитесь в Чарлстон взглянуть
— Никакого решения, — резко бросил Кейн. — Я не напрашивался на это наследство и не желаю ничего о нем слышать. Передайте мистеру Риттеру: пусть поищет другого простофилю.
Кейн вернулся домой в самом мрачном настроении, которое отнюдь не улучшило отсутствие Кита, не потрудившегося выйти и увести лошадей.
— Кит! Где ты шляешься? Какого черта…
Ему пришлось повысить голос, прежде чем мальчишка пулей выскочил из конюшни.
— Дьявол! Если хочешь работать на меня, должен по крайней мере появляться вовремя и когда требуется! Попробуй только еще раз заставить меня ждать!
— И вам доброго денечка, — проворчала Кит.
Проигнорировав дерзость, майор спрыгнул на землю и устремился к дому. Едва за ним закрылась дверь библиотеки, как он налил себе виски, осушил стакан одним глотком и, вынув из кармана письмо, сломал печать красного воска. В конверте оказался единственный листок бумаги, исписанный мелким, почти неразборчивым почерком.
6 марта 1865 года Дорогой Бэрон!
Могу представить, как ты будешь удивлен, получив от меня письмо после стольких лет, тем более что писавшей его уже не будет в живых. Мрачная мысль, не правда ли? Я так и не смирилась со своей участью, однако жар не спадает и я боюсь худшего. Пока у меня остались силы, я решила заняться теми, немногими обязанностями, которые еще лежат на мне.
Не ожидай раскаяния и просьб о прощении. Жизнь с твоим отцом была невыносимо скучна. Кроме того, я не гожусь на роль матери, а ты уродился крайне назойливым и неуправляемым ребенком. Все это было так утомительно! Несмотря на это, должна признать, что с интересом просматривала газеты, в которых сообщалось о твоих военных подвигах, и с радостью узнала, что тебя считают красивым мужчиной.
Однако все это лишь предисловие и не относится к сути дела. Я была очень привязана ко второму мужу, Гаррету Уэстону, который всячески стремился мне угодить, и пишу это письмо только ради него. Хотя я терпеть не могла Катарину, его вульгарную дочку, более похожую на мальчишку-сорванца, чем на воспитанную молодую леди, все же понимаю, что кто-то должен присмотреть за ней до ее совершеннолетия. Поэтому и оставляю «Райзен глори» тебе в надежде, что ты согласишься стать ее опекуном. Возможно, ты откажешься. Хотя плантация когда-то была лучшей в округе, война причинила нам немало бед.
Каково бы ни было твое решение, свой долг я исполнила.
Твоя мать Розмари Уэстон.
И все. Единственная весточка за шестнадцать лет.
Кит услышала, как часы методистской церкви пробили два. Мерные звуки далеко разносились в тяжелом, неподвижном воздухе. Девушка сползла с кровати и, встав на колени у открытого окна, всмотрелась в темный
Стояла невыносимая духота, предвестница бури, и хотя в комнате было довольно тепло, девушка вздрогнула. Она ненавидела грозы, особенно ночные. Может, если бы ей было к кому побежать за лаской и утешением, страхи давно бы прошли. Но она не могла забыть, как ребенком жалась в углу хижины, одинокая и перепуганная, в полной уверенности, что земля вот-вот разверзнется и поглотит ее.
Кейн пришел домой всего с полчаса назад. Миссис Симмонс, горничные и Магнус не ночевали дома, так что, кроме него, там никого нет и, как только он заснет, у Кит будут развязаны руки.
Отдаленный раскат грома ударил по натянутым нервам. Девушка попыталась убедить себя, что погода облегчит ей работу: скроет шум, который она наверняка наделает, когда будет лезть в окно кладовой, предусмотрительно оставленное незапертым. Но эта мысль почему-то ее не утешила: наоборот, она представила, как всего через час будет мчаться по мрачным улицам сквозь ливень и бушующую стихию.
И земля разверзнется и поглотит ее.
Молния расколола небо, и Кит невольно подскочила. Нет, нужно как-то отвлечься. Сосредоточиться на своем плане.
Чтобы не потерять храбрости, она вычистила и смазала отцовский револьвер и перечитала эссе мистера Эмерсона «Вера в себя». Потом уложила пожитки в узел и спрятала в каретном сарае, чтобы схватить на ходу.
Убив Кейна, она проберется в доки неподалеку от Кортландт-стрит, где сядет на первый паром до Джерси. Там отыщет вокзал и начнет долгое путешествие в Чарльстон с сознанием того, что непрерывный кошмар, начавшийся с приездом чарлстонского адвоката, наконец рассеялся. Со смертью Кейна завещание Розмари потеряет силу и плантация перейдет к Кит. Все, что требуется для этого, — найти его спальню, хорошенько прицелиться и спустить курок.
Ее снова передернуло. Она никогда еще не целилась в человека. Бэрон Кейн будет первым.
К этому времени он, должно быть, спит. Пора!
Девушка взяла заряженный револьвер и на цыпочках спустилась вниз, стараясь не потревожить Мерлина. Удар грома заставил ее прижаться к двери. Кит напомнила себе, что она уже не ребенок, но все-таки пулей метнулась через двор к дому и спряталась в кустах, чтобы потом влезть в окно кладовой.
Сунув револьвер за пояс штанов, девушка попыталась распахнуть раму, но она не поддавалась. Кит снова толкнула, на этот раз сильнее, но безуспешно. Окно закрыто!
Кит бессильно прислонилась к стене. Да, она знала, что ее план ненадежен, но не до такой же степени, чтобы провалиться на первом же этапе! Миссис Симмонс, должно быть, увидела незапертое окно и перед уходом опустила защелку.
На щеку упала первая капля. Кит смертельно хотелось удрать к себе и забраться под одеяло, пока не пройдет гроза, но она набралась мужества и обошла дом в поисках другого входа. Дождь полил с такой силой, что рубашка мгновенно промокла. Ветви клена трепетали на ветру под открытым окном второго этажа.
Сердце девушки затрепыхалось, как у пойманной птички. Буря выла и ревела, и от страха воздух вырывался из груди Кит короткими паническими толчками. Но она заставила себя схватиться за нижнюю ветку и подтянуться. Очередной слепящий зигзаг ударил в землю. Девушка вцепилась в ветку, проклиная себя за трусость. Стиснув зубы, она заставляла себя взбираться все выше, пока не оказалась рядом с веткой, глядевшей прямо в окно.
Гром прогремел так оглушительно, что Кит жалобно вскрикнула. Запахло серой.